ето 
“ о < 4 ЕН 
НЫ Е 
ет РАТИ Е я 
«> ЕЕ ен, 
м >42 

А Верные и! Гн 

НИЕ АЕ, 2:5 к 
:: & зы 


у лах НЫ 
мат 


я 


7 
а . НН р 
т ут х 
4 А оамще а Ут ах Е 
АДУ ее: 


Е 


А 
эк > 


ии щь р 


ъ 
> 


5% 


ре С 
о 


Е 
4 


уни 1214 
НУ. 


Бурлюкъ, Ч. Бурлюкъ, 


. Крученыхъ, В. Канлинскй, 


‚Лившиць, В. Маяковск, 
ХлЪ6никовъ. 


. 199-26. 
реле 


леф 


= 


[3 
5 
ЕЗ 
[5] 
= 
$ 
Е 
х ^. 
ее 
[1] 
Е 
Е 
©. 


Типо-литографИя 
т. д. „Я. Данкинъ и 
9. Те 


". 


и 
о 
>. 
[ 
2 
2 

А 
х 
[9 


ПОЩЕЧИНА ОБЩЕСТВЕННОМУ ВКУСУ. 


Читающимъ наше Новое Первое Неожиданное. 

Только мы—лицо нашею Времени. Рогъ времени трубить 
нами въ словесномъ искусств. 

Прошлое т$сно. Академя и Пушкин непонятнфе меро- 
глифовъ. 

Бросить Пушкина, Достоевскаго, Толстого и проч. и проч. 
съ Парохода современности. 

Кто не забудетъ своей первой любви, не узнаетъ по- 
слЪдней. 

Кто же, довЪрчивый, обратитъ послфднюю Любовь къ пар- 
фюмерному блуду Бальмонта? Въ ней ли отражене муже- 
ственной души сегодняшняго дня? з 

Кто же, трусливый, устрашится стащить бумажныя латы 
съ чернаго фрака воина Брюсова? Или на нихъ зори невЪ- 
домыхъ красотъ? Е 

Вымойте Ваши руки, прикасавипяся къ грязной слизи книгъ, 
написанныхъ этими безчисленными Леонидами Андреевыми. 

Всфмъ этимъ Максимамъ Горьким, Куприным, Бло- 
кам, Соллогубамъ, Ремизовымъ, Аверченкамъ, Чернымъ, 
Кузьминымъ, Бунинымъ и проч. и проч. — нужна лишь дача 
на рЪк$. Такую награду даетъ судьба портнымъ. 

Съвысоты небоскребовъмы взираемъ на ихъничтожество!... 

Мы приказываемъ чтить права поэтовъ: 

1) На увеличене словаря въ его объемЪ произволь- 
ными и производными словами (Слово— новшество), 

2) На непреодолимую ненависть къ существовавшему до 
нихъ языку. 


й Вами ВЪнокъ грошевой ‘слав 
у Стоять на глыб слова „мы“ рее ии в | 
_ негодованй. вх 


И если пока еще и въ нашихъ строкахь остались. гряз В с 


"Ныя клейма Вашихъ „Здраваго смысла“ и „хорошаго вкуса“ ы 
о ТО все же на нихъ уже трепещуть впервые Зарницы Но- 
вой Грядушей Красоты Самоцфннаго (самовитаго) Слова. 7% 


2. Бирлюхь, 
_Ялексахдр Хручеыть 
В. Маяковскй, 
Виктовъ ХлёдкиКо6вь. 


+ 
Москва. тот2. Декабрь. 


ВЕЛИМИРЪ ХЛЪЬБНИКОВЪ. 


пет 0В 


ОЕ ЧАН ОГИ + й 


ера» ФАРЫ м й 2 О, 


3 


——- 


Ор. № 


14. 


КОНЬ ПРЖЕВАЛЬСКАГО. 


13. 


Бобэоби пЪлись губы 

Вээбми пЪлись взоры 

П1ээ0 пфлись брови 

Л!эээй пфлся обликъ 

Гзи-гзи-гзэо пфлась цфпь 

Такъ на холст какихъ-то соотв тствй 
ВнЪ протяжен!я жило Лицо. 


Кому сказатеньки 

Какъ важно жила барынька 
НЪть не важная барыня 

А такъ сказать лягушечка 
Толста низка и въ сарафанЪ 
И дружбу вела большевитую 
Съ сосновыми князьями 

И зеркальныя топила 
Обозначили слЪды, 

ГдЪ она весной ступила 
Два вфтренной воды. 
Полно, сивка, видно тра 
Бросит соху. Хлещет ливень и сЪчетъ 
Видно ждетъ насъ до утра 
Сонъ, коняшня и почетъ. 


. На островЪ ЭзелЪ 


Мы вмЪстЪ грезили 

Я былъ на КамчаткЪ 
Ты теребила перчатки. 
Съ вершины Алтая 

Я сказалъ „дорогая“. 


а‘ 


. тру Въ предгорьяхъ Амура 
| “Крылья Амура. 


Тончайшихъ жилъ 
5, Кузнечикъ въ кузовъ пуза уложилъ 
Прибрежныхъ много травъ и вфръ 
Пинь, пинь, пинь! тарарахнулъ зинзиверъ. 
О лебедиво 
О озари! 


17. Очи Оки 
Блещутъ вдали. 


| —— № 16. Крылышкуя золотописьмомъ 
| И 

| 

| 


= 


= 


18. Чудовище—жилець вершинъ 
Съ ужаснымъ задомъ 
Схватило несшую кувшинъ 
Съ прелестнымъ взглядомъ. 
$ Она качалась точно плодъ 
| Въ вфтвяхъ косматыхъ рукъ. 
Чудовище, уродъ 
Довольно, тъшитъ свой досугъ. 


№ 19. Гуляетъь вЪтренный кистень 
По золотому войску нивъ 
Что было утро, стало день. 
Блаженъ, кто утромъ былъ лфнивъ. 


№ 20. Съ журчашемъ-свистомъ 
Птицы взлетать перестали. 
Трепещущимъ листомъ 
ОнЪ не летали. 
И какъ высокое крыло 
Ночного лебедя грозы 
Птица—облако нашло 
Бросая сумракъ на низы. 
Тянулись таинственно перья 
За темнымъ широкимъ крыломъ. 
Бфглець науки лицемфрья 
Я мраку скакалъ напроломъ. 


„ДЪЕВШ БОГЪ“. 


и 


Посвящается Т.... 


Первое. 


Дочькн. Солнца. Мамонько! Ужъь коровушки ревьмя 
ревутъ, водиченьки просятъ сердечныя. Ужъ ты дозволь МНЪ, 
родная, ужъ ты позволь, родимая, сбЪгаю я за водицей къ 
колодцу, напиться имъ принесу, сердечушкамъ-голубушкамъ 
моимъ. Не велика бЪда, ^^ ^ “няжеской дочкъ разъ сбЪгать 
до колодца за водой идучи, не перестану я быть до- 
черью Солнца, славнаго князя Солнца. И плечи мои 
не перестануть быть н5жными и бфлыми оть коро- 
мысла. А со двора вс ушли слуги нерадивые, кто куда. 

Боярыня. Сходи, родная, сходи, болЪзная. И что это 
на тебя причуда какая нашла? О коровушк$ заботу лелБешь! 
То, бывало, жемчуга въ воду ‘ р$5ченку, шутя кидаешь, 
— а стоять коровушекъ они, или оксамиты палишь на 
игрищахъ у костровъ — а стоятъ жемчуговъ они, а то о ко- 
ровушкахъ заботу лелБешь. Иди, доня, пойди, напой ихъ! 
Только зачфмъ это кику надфла съ жемчужной укой? Еще 
утащитъ тебя въ р$ку изъ-за нея водяной и достанешься ты 
не морскому нФгуту, а своей родной нечисти. Или боднеть 
тебя буренушка, а и страшная же она! 

Молва, дочь князя Солнца. О, мамо, мамо! Бу- 
ду идти мимо Спячихъ, и не хорошо, если увидятъ меня про- 
стоволосой. Лучше жемчужную кику имЪть, идя и по воду для 
коровушекъ. 

Мать Молвы. Иди, иди, Незлавушка, иди, иди, кра- 
савица! (ЦФлуеть ее, склоненную, съ распущенными волоса- 
ми, въ лобъ. Княжна, раскраснфвшись, съ лицомъ радостнымъ 
и отчаяннымъ, уходитъ). Только почему это я коровьяго 
мыка не слышу? Или на старости глуха стала? (Перебираетъ 
въ ларцЪ вещи). 

(ВбЪгаетъ старуха, всплескивая руками). 

Старуха. О, мать-княгинюшка! Да послушай же ты, 
что содфялось! Да послушай же ты, какая напасть навЪя- 
лась! Не соколъ на сЪрыхъ утицъ, не злой ястребъ на голу- 


р К 


19 ` 


бицъ, на голубицъ невинныхъ, голубицъ ненаглядныхъ, го- 
лубицъ милыхъ — Дъвый—богъ, какъ снфгъ на голову. ДЪ- 


$ в1й богъ онъ явился. Дьый—богъ. 


Боярыня. (Въ ужасЪ). Дъвй—богъ! Дъый— богъ! 
Старуха. Явился незванный, негаданный. Явился во- 
рогъ злой, недругъ, соколий глазъ. Съ ума насъ свести, дуръ 


нашихъ взбЪсить. О, сколько же бЪдъ будетъ! Иныя будутъ, . 


шатаясь, ходитъ, дфлая широкими и безумными отъ счастья 
глаза и твердя тихо — онъ, онъ. 

Другмя, лапушка моя, по разному не взвидятъ свЪта. 

Княгиня. Ахъты напасть какая! Ахъ ты, туча на счастье 
наше. На счастье наше золотое, никЪмъ не поруганное, ни- 
кЪмъ не охаянное, не позоренное. Ужъ я ли не наказывала 
БлынЪ: чуть провБ даешь, что лихо дЪвичье въ городЪ — во- 
рота на замокъ, на замокъ рфзныя, а ключъ либо въ воду, 
либо мнЪ. Да собакъ позлЪе пусти по двору, чтобы никто 
веточки не могъ передать, той ли записочки мелкочетчатой. 
То-то коровушкамъ пить захотфлось! То-то въ жемчугахъ 
идти нужда‘ стала. И дфвки разбЪжались всЪ. О, лукавая же, 
ненаглядная моя. И изстрепала бы ея ненаглядныя косы, если 
бы не любила пуще отца-матери, пуще остатка дней, ее, зо- 
лотую, и золотую до пятъ косу. И лишь равно-милъ сине чер- 
ный кудрями Сновидъ. Но онъ на далекомъ студеномъ морЪ 
славитъ русское имя. 

(Входятъ другя женщины, всплескивая руками). 

Женщины. Сказываютъ, что царская дочь, какъ сели- 
ночка-поляниночка одЪфта и тоже не сводить безумныхъ 
глазъ съ двичьяго лиха. 

А говорятъ, красоты несказанной, ни сонной, ни сказоч- 
ной, а своей. 

А и сБдыя срамницы, сказываютъ, есть и тоже не сводятъ 
безумныхъ глазъ съ голубоокаго. А онъ хотя бы посмотрЪлъ 
на кого. Идетъ и кому-то улыбается. А и невЪдомо, кому. Бе- 
ретъ изъ-за пояса свирфль и поетъ, улыбаясь. А и зачфмъ 
поетъ, а и зач$мъ поетъ, и откуда пришелъ, и надолго ли, — 
неизвЪстно. И куда — неслыханно, незнаемо. И куда идемъ — 
не знаемъ. Ужъ не посл5дня ли времена пришли. НЪФтЪ, въ 
наше время знали стыдъ, и двушки не смфли буйствовать, 


И 


ослушиваясь родительской воли. А нынЪ, куда идемъ — не- 
извфстно. Ужъ, знать, послфдн!я времена наступаютъ. Ахъ, 
сЪдые волосы, сЪдые волосы! 


Старуха. Что, княгиня, задорого отдашь серебряное 
зеркало? Дай, посмотрю, можеть быть, облюбую и любую 
дамъ за него цфну. Греческой работы. А изъ Фермакопеи? 


Княгиня. НЪтъ, жидовинъ изъ Бабилу привезъ. 


Доброслава. А, изъ Бабилу! Сколько лЪтъ, столько 
морщинуъ. И глаза ужъ не тЪ, не такъ когда-то блестфли. Ахъ, 
молодые дЪвичьи годы. И почему такъ Солнце, закатываясь, 
знаетъ, родимое, что взойдетъ зарей заутра. А, постарЪвъ, 
снова ли станемъ молодыми? НЪтъ, видно не станемъ! Что-то 
не видно старыхъ подругъ! Ахъ, бывало, иныя изъ нихъ чер- 
ноглазы и быстроноги. 


Видно, пойти искать мнЪ мою срамницу! А то нЪтъ? 


Княгиня Гордята. Стыдись, матушка! Наши лЪта 
уже не тЪ. 

Доброслава. Хоть разъ взглянуть на него, какой онъ 
изъ себя. 

Княгиня Гордята. НФтъ, пошла бы къ СпЪсивыя 
Очи, да не на кого дворъ оставить. 

Доброслава. А ты собакъ съ цфпи спусти. Да побей 
ихъ хорошенько, чтобъ зле были. 

Что это, я сегодня нечесаная какая. точно поминки справ- 
ляю по мужу. 

Гордята. И мн, видно, продфться. (Раскрываетъ сун- 
дукъ и вытаскиваетъ платье, осыпанное каменьями). 

Доброслава. Ужъ дай, матушка, и я одЪнусь. Некогда 
мн бЪжать къ своему скарбу. (ОдЪвается). Что это, коло- 
колъ? Знать, вЪче. Видно правду сказывали дфтинушки, что 
молодцы раздфлятся, и что одни пойдутъ войной на Дфвья- 
го-бога, замыслили его убить, а друте встанутъ на защиту. 

Гордята. Страсти как я! (ОбЪ встаютъ и одфваются). 

Доброслава. Что это, шумъ! Знать, недалеко прохо- 
дятъ. И поютьъ и поютъ... Ахъ ты, несчастье какое! (Накиды- 
ваютъ платокъ и выбЪгаютъ во дворъ на зеленый лугъ пе- 
редъ частоколомъ князя Солнца). 


12 


(Впереди, взявшись за руки и полуповернувшись къ Д. 6. 
идуть двушки, разсБивая цвЪты и поютъ). 
`ДЪ вушки. Намъ сказали, что ты человЪкЪъ, 
А мы не вЪфримъ, а мы не вфримъ! 
Намъ сказали, что ты богъ, 
А мы не вЪримъ, а мы не вфримъ! 
Намъ говорятъ, что ты не Лель, 
А мы не вЪримъ, а мы не вфримъ! 

Смотрящая толпа. Впереди шествують дфвушкн, 
смотрите, смотрите — онЪ въ в$нкахъ широкихъ прирЪчныхъ 
травъ, покрывающихъ зелеными лучами ихъ локти, станъ и 
темя. И каждая, какъ солнце. 

(ОнЪ выходятъ впередъ и пляшутъ, смотря то на землю, 
то на учителя. И поютъ. «Намъ сказали, что ты не богъ», по- 
етъ голубоок!и сейчасъ, тогда черноглазый запфвало,—«а мы 
не вБримъ» отв5чаеть ему — слушайте, слушайте — весь 
нфжно пляшущий полкъ, ударяя въ ладоши и дов$ряя радость 
въ глазахъ... 

Сзади, тЪснясь, изъ узкаго, стБсненнаго жестокими суро- 
выми бревнами переулка — его безобраз!е уменьшено ската- 
ми крышъ, скворешнями и старыми ветлами, выливается, 
подобно весеннему пруду, толпа и наполняеть лужайку пе- 
редъ д воромъ князя. Д. 6. идетъ, улыбаясь, преклоняйтесь, 
преклоняйтесь, и держитъ въ рукахъ тростниковую свирЪль 
— кружитесь, кружитесь — играя, когда онЪ поютъ: «А мы не 
вфримъ, а мы не вфримъ>, и молчитъ, когда он поютъ: 
«Намъ сказали, что ты не ...» 

Изъ воротъ славнаго князя Солнца выбфжали — куда, 
куда, — дв5 знатныхъ боярыни. Мелькаютъ кокошники, 
вЪнки зеленыхъ полевыхъ травъ, красныя лица, ярюе глаза, 
радость нёжной и молодой толпы. Изъ узкаго переулка дф- 
лаеть попытку профхать на конф богатый длиннобородый 
человЪкъ. Къ нему посп5шаютъ красивЪфйш!я изъ дфвушекъ 
— и, взявши подъ уздцы, отводятъ коня назадъ. И онъ сто- 
ить на кон неподвижно, смотря на ихъ радость, какъ осо- 
корь на молодой ручей. 

Молва. (Радостно гов ря). Мамонько. Мамонько. 
И ты пришла! И Доброслава! ВидЪла нашего бога. О, какъ 


13 


& 


я рада, что ты пришла! Видишь — воть онъ. Онъ сейчасъ за- 
смфется. Потому что я замЪфтила —онъ улыбается всяк й 
разъ, когда поютъ «что ты не богъ». Видишь, онъ сейчасъ 
см5ется. 

Толпа. (Поетъ,). ... «намъ говорили, что ты не богъ». 
и <... амы не вЪримъ...» и «видите, видите...» (ДЪвий богъ улы- 
бается широко и открыто). Е - 

Молва. Мамонько, мамонько, къ нему подошла царская 
дочка и, открывъ покрывало, сняла, чтобъ онъ поцфловалъ 
ее. Но онъ только посмотрЪлъ на нее и улыбнулся, какъ не 
знаю, какъ дитя. А она еще веселЪе стала скакать и еще ве- 
селфе бить въ ладоши. 

Мамонько. Хорош!я коровы, а? И ведра всЪ, видишь, сто- 
ятъ на завалинкЪ, и коромысла тамъ. И наши всЪ сЪнныя дЪ- 
вушки здЪсь. Вотъ Быстрява, вотъ Зорька и Тиха здЪсь же. 

Мамонько, а мамонько! Красивый нашъ богъ? 

Гордята. Ну ужъ нечего сказать. Красивъ-то, красивъ, 
очень красивъ... да... смЪется. Что и говорить, дЪвское чудо! 
Такъ ты правду говоришь, что здЪсь царская дочь. Да! И она 
открыла свое покрывало, чтобъ онъ ее поцфловалъ? И онъ 
ее не поцфловалъ. Вотъ безстыдница! Вотъ ужъ пр!дешь, 
береги свою косу! Золотую, чесаную. 

Молва. А тамъ, на Перуновомъ полЪ, война. Наши 
братья защищаются а наши женихи поклялись его 
убить. И Гомонъ тамъ, и Тишина, и Крикъ. И См5хъ 
тамъ. И См5хь и онъ за насъ. А Осетръ, Вепрь, Ве- 
черъ, ВЪтеръ, схватили мечи и противъ. И вс5 тамъ. 
Кто за насъ, кто противъ насъ. И только одинъ Небо остался 
въ храмЪ и молится тамъ. А убить его они все-таки не могутъ, 
потому что сначала они должны убить насъ, а потомъ ужъ 
его. А на своихъ невЪстъ никто изъ нихъ не пойдетъ. А н$- 
которые говорятъ, что и убить его нельзя, потому что онъ 
богъ. А это что. А —! (Подымаетъ воротъ рубахи, и отту- 
да блистаютъ надфтыя латы). А! (СмЪется). А это что? (По- 
дымаетъ руку, и въ рукЪ изъ-подъ цв5товъ блеститъ корот- 
кий мечъ). 

Гордята. Ахь ты, батюшки! До чего мы дожили! ДЪ- 
вушки въ бронЪ! ДЪвки наши мечи и латы понадЪвали. 


| 


14 

Боярыня. О, мать, мать! 

Гордята. Такъ нфтъ же! Не ударитъ мечъ о твою звон- 
кую кольчугу и не пробьетъ твою нЪжную грудь. Раньше про- 
нижетъ мою сБдую грудь и грудь вЪрныхъ нашихъ слугъ, а 
потомъ уже дойдетъ до тебя. Я защишу тебя, мое дитятко 
ненаглядное. Иди, иди, смотри на своего бога; сколько хочешь 
смотри, въ волю смотри и не бойся. Я, старая мать твоя, 
здЪсь, съ тобой. Не оставлю тебя. СЪФнныя дЪвушки, идите 
за ней. И за своего бога не бойся. Но посмфютъ мальчики сдЪ- 
лать вотъ столько зла. Иди. любуйся на него въ волю. Ужъ я 
не выдамъ своего дитяти. И слуги здЪсь. И старая испытан- 
ная челядь здЪсь. Пой, пой. 

Посторонн!е поющ!е. Вонъ, д5вушки прекрас- 
нъйшаго племени, надъ головой держа вЪнки изъ травъ, 
пляшуть и поютъ: «Намъ наши глаза сказали, что ты не че- 
ловЪкъ. А мы имъ вЪримъ! А мы имъ вфримъ}» О, какое ли- 
коване и какая радость. Сколько веселоглазыхъ и радостно- 
ликихъ. Но что это, шумъ голосовъ на сосфдней плошади. 
Видно мимо частокола островерхаго забора, какъ кто-то 
проскакалъ на конЪ съ копьемъ и въ золотомъ шишак$ и от- 
ступилъ. И ужъ онъ падаетъ съ коня, увлекая за собой длин- 
ное дрожащее копье. Ахъ, это Ручей упалъ, Слышимъ, слы- 
шимъ звонъ мечей. Теперь ужъ не разслышать ни богу, ни 
смертному, пЪсни вокругъ него. Все слилось въ обиций стонъ 
и радость. И кружатся, и кружатся, быстр$е можно-ли кру- 
житься. И онъ стоитъ, улыбаясь, и держитъ въ рукахъ сви- 
р$Ъль. 

Глаза всЪхъ запылали не своимъ огнемъ. Н$которые сто- 
ятъ, отклонившись, и держатъ поднятымъ двуострый огнен- 
ный мечъ. Таинственнымъ образомъ на головахъ н5которыхъ 
заблестЪли шишаки — о, какъ прекрасна гребнистая м$дь на 
смБющихся кудряхъ. Какъ лихо надфты шишаки, защита отъ 
безпощадныхъ стрФлъ. 

Молва. Мамо! Мамо! 

Толпа. Все яростнфе битва, завыван!е битвы. Тамъ и 
здфсь раздаются стоны. И вотъ уже изъ переулка бЪгутъ 
убить бога. Имъ разсыпается навстрЪчу толпа дъвушекъ въ 
шишакахъ и съ мечами. 


15 


Молва. Мамо, мамо, видишь — это священная дружина! 

Толпа. Оньъ же беретъ въ руку свир$ль и, смЪясь ясны- 
ми глазами, смотритъ на пробЪгающихъ убйцъ. Дъвушки 
кружатся въ кругЪ, друйя подымаютъ высоко руку и, ударяя 
въ ладоши, озираясь, восклицаютъ: «Богъ! богъ!.. ВЪримъ, 
вБримъ! мы! мы! Смертныя, земныя!» Онъ держитъ въ рукахъ 
свир5ль и по-прежнему улыбается глазами, ища кругомъ взо- 
рами опасность. 

Убйцы, устремленные впередъ дикимъ порывомъ, оста- 
новились, точно просыпаясь, и смотрятъ, такъ какъ повер- 
нули на нихъ желЪзо мечей, обнаживъ ихъ, защищающя ихъ 
шлемоносицы, и лезвые мечей жениховъ у самаго строя не- 
ВЪСТЪ. } 

Н$сколько шаговъ отдфляетъ строй невЪстъ въ латахъ съ 
звЪздами и солнцами на груди и гребнистыхъ шишакахъ на 
золотыхъ разсыпавшихся волосахъ и рядъ мечей, остановив- 
щихся въ разбЪгЪ жениховъ. Что будетъ? Что станетъ? Но 
смотрите, Гордята выбЪфгаетъ изъ толпы къ дому съ рука- 
ми, протянутыми въ ужасЪ, и сБдыми, выбившимися воло- 
сами; возвращается во главЪ слугъ и заполняетъ простран- 
ство между тфми и другими. Съ другой стороны главный 
жрецъ Перуна, сопровождаемый сфдовласыми, идетъ, заста- 
вляя наклонять головы до земли и падать на землю богомоль- 
ныхъ. Вс склоняются и самыя дфвушки въ шишакахъ го- 
ловами до земли. Онъ быстро проходитъ между ихъ рядовъ, 
не останавливаясь, и доходитъ до причины смуты, который 
стоитъ ожидая. И, наклонясь, говоритъ ему священныя слова. 

Юноша передаетъ ему свирЪль и, поклонясь, идетъ за 
быстро удаляющимся старикомъ. 

Онъ проходитъ между двухъ рядовъ взглядовъ, одного 
враждебнаго и полнаго ненависти, жениховъ, другого богс- 
мольнаго и благоговЪйнаго стоявшихъ на кол$няхъ въ ши- 
шакахъ д5вушекъ. 

Убийцы и невЪсты, блеснувъ глазами, встаютъ съ кол$нъ 
и расходятся въ стороны. 

ДЪБвушки. (Поютъ). Ты быль съ нами, 

мы молились тебЪ! 
Ты ушельъ отьъ насъ, 
Мы будемъ помнить о тебЪ! 


тел уе а а ое 


СъЪдые слуги, смотрите, смотрите. 
Толна. встаютъ съ колфнопреклоненя и, поддерживая 
подъ руки залитую слезами Гордяту, близкую къ обмороч- 
ному состоянйю, съ упавшей на плечи головой, ведутъ че- 
резъ опустфвиий лугъ къ славному княжьему двору. Проно- 
сятъь безнадежно повисшаго руками со склоненноЪ головой 
умирающаго Ручья. Братья и Женихи, встрЪчаясь на площа- 


ди, сумрачно блестятъ глазами. Но, что это? Пр!Бзжаетъ ты- 


сяцЕ разбирать побоище и драку. 

Бирючи зовутъ жениховъ и братьевъ на осударевъ дворъ 
для суда надъ Дфвьимъ богомъ. 

Слышите, слышите! «То есть дЪло не малое и не вЪдомо 
никому, кто виновнфе въ немъ, молодцы или дфвы и ихь 


` богъ. А потому ступайте малый и велик!й на осударевъ дворъ, 


и онъ васъ разсудитъ, какъ богъ на душу положитъ, великий 
и свБтлый разумомъ государь>. 
О, сладко слушаться власти! Въ ней слышится голосъ 


большаго насъ разума! И ужасъ ея ослушаться. Вонъ толпы 


спЪшатъ на судбище, идемте и мы. 


Второе. 


Двое знатнйшихъ русичей выносятъ мечъ изъ темнаго 
храма на ступени, передъ кумиромъ Перуна. 

Стоящ!й на предверхней ступени гл.а.в- 
ный жрецъ. Двое ли вы несете мечъ? 

И отв$чаютъ Рудъ и Рохъ: Да, вдвоемъ, потому что од- 
ному не снести его. 

Жрецъ. Не разр$зается ли на двоЪ волосъ, падая на 
него? 
Рудъ иРохъ. Да, разрЪзается. 

Жрецъ. О, Перунъ, суди чудеснымъ мечомъ, караю- 
щимъ сказавшаго неправду! 

Толпа. Вонъ, вводятъ раба. 

Жрецъ. Ты обвиняешься въ томъ, что ночью убилъ 
своего господина. Убилъ ли ты его? 


Рабъ. Нфть, овъ... (Мечъ падаетъ и разрубаетъ раба 
на части). 


ЕСТЬ 


С 


ЕТС РЯ Зе" ОЗУ РИА ЗУ УЗОР ВИНЫ 
УР, 


О В В В к Кое А’ 


` 


9 . 
а 


ок 5. 


17 


д 


(Толпа падаетъ на колЪни и охаетъ въ ужасЪ. Вводятъ на 
возвышенье Дфвьяго бога). 

Жрецъ. (Къ толпЪ5). Кто этотъ человЪкъ? 

Одни. Мы не знаемъ, кто онъ. Онъ пришелъ смутить 
насъ. Онъ заставилъ дфвушекъ съ мечами и въ шишакахъ 
устремиться противъ едва не вступившихъ въ битву съ дЪ- 
вичьей ратью жениховъ. Онъ покрылъ кровью семьи, заста- 
вляя въ распрЪ жениховъ выступать противъ братьевъ нз- 
встъ. И братья краснили латы другъ друга, обрызгивая ихъ 
кровью. Онъ прекратилъ торговлю и ходьбу на многихъ ули- 
цахъ. Онъ подвергъ расхищеню наши жилища, когда всЪ 
ушли. Онъ разорилъ мног!е роды, заставляя дЪвушекъ въ 
изступлен!и разсБивать по землЪ нити жемчуга и бросать въ 
воду серебряныя кики. 

Другте. Онъ вноситъ смуту въ наши семьи и говоритъ, 
что онъ богъ. 

Возражающуе. Мы не знаемъ, чтобы онъ говорилъ, 
что онъ богъ, но онъ заставилъ насъ увфровать въ то, что онъ 
бог и сдЪлалъ всБхъ безумными. 

Одни. Онъ сынъ рыбака и вЪдьмы. | 

Другие. Его видБли въ обществЪ съ женщиной, уле- | 
твшей сорокой. 

Новые. Онъ сынъ казненнаго раба, смерть котораго 
была отсрочена на нфсколько дней. 

Друг:е. Никому невЪдомо, кто онъ, можетъ быть, онъ у 
и богъ, но онъ подлежить казни. | 

Голоса изъ толпы. Онъ человЪкъ, онъ человЪкъ! | 

Жрецъ. Кто ты, о дв -богъ? 

Дъв!й-б огъ. (Сохраняя неимфнную улыбку). Вы хо- 
тите здфсь стоящие, чтобъ я сказалъ, что я человЪкъ. Хоро- 
шо, я говорю: я — человЪкъ. * 

(Мечъ падаетъ, не поражая Дфвьяго-бога, и остается ле- 

г жать у его ногЪъ). 

Жрецъ. (Наклоняясь, цлуетъ мечъ, лежащий у ногъ Д. 
Б., потомъ, подымаясь). О, князья Страхъ и Ужасъ, возьмите 
`мечъ и положите въ руки Перуну. (Къ отроку). Быть можеть, 
ты скажешь, что ты богъ? 

Дъв!й-богъ. (Наклоняя голову съ улыбкой, чуть слыш- 


но). Да. 


в" лу 
ИСТОРИЧЕСКАЯ 


(ВсБ жрецы, князья, толпа припадаютъ взглядами къ ме- 
чу. Жрецъ молчитъ, смотря, выжидая и поднявъ руки. Взоры 
всфхъ, слЪдя за мечомъ, подымаются все выше и выше). 

Жрецъ. Онъ не упалъ. 

Толпа. О! О!О! 


Кто-то. Слышите! Слабый женсюй голосъ, несушийся, 


изъ толпы: богъ. И всюду мног!е съ внезапной вЪрой воскли- 
цаютъ: онъ богъ! И уже рождается какая-то буря голосовъ, 
то утихающая, то разрастающаяся, сливающаяся въ одинь 
голосъ: онъ богъ! 

ДЬвЕй-богъ. (Съ улыбкой). НЪтъ, ячеловЪкъ. 

Кто-то изъ толпы. Мечъ не упалъ. 

(Жрецъ склоняется на колЪни и цфлуетъ край одежды сто- 

ящаго ДЪфвьяго-бога). 

Изъ толпы. Какъ можно быть сразу и богомъ, и че- 
ловфкомъ? Онъ безбожникъ и оскорбляетъ святыню. 

Молодыя Очи. Не онъ безбожникъ, а мечъ не свя- 
щененъ. 

Жрецъ. Кто сказалъ, что мечъ обманываетъ? 

Молодыя Очи. Я. (Движеше въ толпЪ). О, кто бы 
ты ни былъ, и какое бы имя ни присваивалъ себЪ, дай встать 
подъ судящимъ мечомъ отроку. 

(Выходить изъ толпы женихъ съ русой бородой и черны- 
ми блестящими глазами). 

Молодыя Очи. Воть я встаю на это, уже не святое 
МЪСТо... 

(Голоса въ толпЪ кричатъ: «Мечъ задрожалъ, мечъ задро- 
жалъ, бойся». 

Жрецъ. Не дфлай напраснаго опыта, человЪкъ. 

Молодыя Очи. Старикъ! Солгалъ, не заклавний мечъ. 
(Вставая). Задай мнЪ нужные вопросы. 

Жрецъ. (Стоитъ съ грустной улыбкой). 

Молодыя Очи. Ну, чтожъ, я самъ себя спрошу. (По- 
дымая глаза къ небу). Кто я, здфсь стоящий? Я богъ. (Мечъ 
падаетъ и разрубаетъ его на части, уроненный золоченымъ 
кумиромъ съ обнаженными зубами и сердитымъ видомъ). 

(Толпа молчитъ). 


Жрецъ. О, кто-бъ ты ни былъ. Мы смертны, и не боги. 


> 


УКС ОМАИИНЕ ЧР ЕЦ ИН ЗИ ИА К 


оч фо бд. нЕ баны ль бы 


ыы. 


19 


Ты пришелъ смутить насъ и лишилъ возможности жить намъ 
такъ, какъ велЪли боги. Уйди отъ насъ. 

(ДЪвй-богъ склоняется на колЪни и цфлуетъ край одеж- 
ды жреца). 

Старикъ изъ толпы. Отче святой! Пусть боги... 
Пусть мечъ низверженный богомъ, за дерзкое слово казнилъ 
Молодыя Очи, но этотъ принесъ намъ зло, онъ отнялъ у насъ 
невъстъ и подлежитъ за это казни. 

Слабые голоса. Онъ правъ! 

ДЪв!й-богъ. (СмЪясь). Онъ правъ. 

Жрецъ. Хорошо, да будешь ты судимъ по человЪческо- 
му закону. За нашу смуту, побоище и распрю ты подлежишь: 
смертной казни и ты ее примешь, если на то будетъ воля твоя. 
Честные, о мужи! Тотъ, кто стоитъ здЪсь присудилъ себя по 
законамъ нашимъ къ смертной казни. Да будетъ воля его. 

(Ведутъ его со связанными руками на лобное м$5сто. Ко- 
лыхаются подобно водамъ толпы народа. Многше молятся. 'и- 
таютъ молитвы. Зажигаютьъ костеръ подъ стоящимъ Дфвь- 
имъ-богомъ обреченные мрачные преступники). 

Устремляю щ!еся изъ переулка люди. Что 
вы дфлаете, что вы дЪлаете! Вы предаете смертной казни не- 
извЪстнаго, когда онъ безчинствуетъ на другомъ концЪ го- 
рода. Онъ собираетъ толпы зачарованныхъ дфвушекъ и поетъ 
и разсказываетъ о звфздахъ, показывая рукой, и пляшетъ. 
Такъ они безумствуютъ вмЪстЪ. И опять уже загораются 
схватки жениховъ и братьевъ, какъ свЪтящееся море передъ 
грозой. 

Завфдующте казнью. Мы казнимъ казнью соглас- 
но съ его волей и не въ противорЪч!и съ людскими законами. 

Новоприбывш:е. Ты притворяешься неизв$стный! 
Ты не Дъвгй-богъ! 

ДЬв:й-богъ. Ты правъ, я не ДЪвй-богъ. 

(Выскальзываетъ изъ рукъ и подымается къ небу обла- 
комъ). 


Третье. 


(У Князя-Солнца). 
Гордята. (Къ МолвЪ). И тебЪ не стыдно! Ужъ 


37 
А: 20 
| 
8 
| м, ’ 
] а солнце закатилось, ужъ заря потухла, а ты только возвра- 
и щаешься. Ужъ наше сердце истомилось, тебя ожидаючи. 
Г Молва. А, мамо, что было! Въ то время, ‘какъ казнили 
17 НевЪъдомаго, принявшаго образъ Дфвьяго-бога, мы съ нимъ 


весело проводили время на холмахъ, за городомъ. Онъ до- 
сталъ гдЪ-то подсолнечникъ и сидфлъ съ нимъ въ рукЪ на 
холмЪ и, отрывая лепестки, гадалъ, сколько намъ лЬтъ. По- 
сл мы пли, плясали, кружились вокругъ него и костровъ, 
а когда мы ушли, то пришли нишия и собрали много жемчуга, 
который мы насыпали, срывая съ себя, ему въ руку, а онъ 
бросалъ, слЪдя за полетомъ, и смялся, когда полетъ быль 
красивъ, и лалы, блеснувъ, разсыпались по землЪ. Намъ 
всЪмъ было очень приятно отдавать жемчугъ, но совс5мъ не 
пр!ятно, когда эти противныя нищя собрали и надЪфвали на 
шеи съ кожей грубой, какъ колЪно верблюда. 

Гордята. А твои жемчуга гдЪ? Какъ, ты тоже раскида- 
ла жемчугъ! у 

Молва. Конечно! Неужели я останусь сидЪть, какъ глу- 
пенькая, когда всЪ подходили и насыпали ему жемчугъ въ 
Уи руку. | 
Гордята. Но вфдь это твоей прабабушки. 

Молва. Ну такъ что-жъ, что прабабушки. (СмФясь). За- 
то я внучка. 


Князъ Солнце. Нуину! 


Молва. Мы всЪ думали, что это былъ просто человЪкЪ, 
и не могли понять, зачфмъ его судили. Такъ какъ юноши объ- 
единились въ общемъ замыслЪ убить его тайно, во время сна, 
то его охраняетъ отрядъ м5дью облаченныхъ подругъ, и онъ 
заснулъ съ своимъ подсолнечникомъ, окруженный неспящи- 
ми съ блестящими при лун$ латами и шлемами. Его невоз- 
можно найти, т. к. онъ скрылся, окруженный дфвичьей ратью 
въ Священной Рощф на бфсовыхъ холмищахъ. И то место 
со всЪхъ сторонъ окружено деревьями. 

Княжичъ Шумъ. Вотъ я пойду и скажу это. 

Молва. Это будеть подлость, и ты будешь сыщикъ. 
(Продолжая разсказывать). Засыпая, онъ почему-то велЪлЪ 
завязать себЪ глаза. Почему-то разсказываютъ, что въ 12 


. 
| 
1 
в 
} 
} 


21 


часовъ онъ проснется и пойдетъ съ подсолнечникомъ въ ру- 
къ, съ завязанными глазами по лунной троп5. 

Гордята. А какъ онъ одфтъ? 

Молва. Во-первыхъ, онъ не разстается со своей дуд- 
кой, которую онъ срЪзалъ изъ тростника, которому молится. 
ЗатБмъ въ бБлую рубашку и бЪлые портки, блые онучи и 
лапти. За поясомъ у него свирЪль и гребень и ножикъ для 
срфзан!я луковъ, изъ которыхъ онъь училъ насъ стрфлять. 

Вообще онъ нисколько не походитъ на бога; это просто 
очень, очень милый молодой человЪкъ. 

Старый князь. `Молодчикъ. 

Мать Гордята. Оладьи съ сушеными грушами поку- 
шай — проголодалась, набЪгалась. 

Молва. НЪтъ, я ужъ больше не хочу; меня, кажется, кто- 
то зоветъ. 

Гордята. Смотри, опять не уйди съ нимъ на Священную 
Гору. 

Молва. (Уходя). Было бы страннымъ... 

Горничная. А княжна вЪдь ушла! Да! Приказали мнЪ 
принести сулею вишневаго варенья, да платочекъ потеплЪе и 
объявили, что они изволятъ угостить своего бога вареньемъ. 
И еще взяли свою вышивку, чтобы не было скучно сидЪть, ес- 
ли назначать часовымъ. 

Гордята. (Подымаясь). Я же говорила! Я же го- 
ворила! 

Княжичъ. Однако, это я не знаю, что такое. (Ходитъ по 
комнатЪ). Ходить по ночамъ! Эти: вольности доведутъ, я 
не знаю, до чего. Какой-то бродяга. Я пойду и убью его. 

Князь Солнце. Ну, не такъ-то скоро. Однако, нужно 
принять мфры. (Одфвается и уходитъ). 


Третье. 


СвЪтелка, наполненная по большей части безусыми воору- 
женными юношами. 

Одинъ съ приподнятой см5шно губой и устремленными 
поверхъ слушателей глазами: 

Вотъ что, этому нужно положить конецъ! Вамъ извЪстно, 


22 


что бродяга, отрокъ ничмъ, рЬшительно, не выдающийся, 
ничЪфмъ не отличающийся, завладЪлЪ, или, вЪрнЪе, похитилъ 
сердца всфхъ прекрасныхъ барышень столицы. МиЪ досто- 
вЪрно передавали, что тамъ ничего предосудительнаго не 
происходить — они просто собираются и проводятъ время 
вмфстЬ, какъ если бы у нихъ отняли половину ихъ лЬтъ. Но 
что ихъ ожидаетъ въ будущемъ! Что съ честью ихъ, и ихъ 
семей. Да, мы должны ихъ убить. Его участь рЪшена не нами. 
Мы только исполнители. Его не слЪдуетъ порочить. Но и не 
слфдуетъ щадить. Онъ долженъ пасть. Но, говорятъ, тамъ 
есть отрядъ вооруженныхъ дфвушекъ. Какъ съ ними посту- 
пить. НЪтъ никакого сомнфыя, что он станутт, 
своего любимца. Я предлагаю поднять мечъ и на нихъ, но 
пусть кто убьетъ не его, упадетъ грудью самъ на мечъ. Я кон- 
чилЪ. Несогласныхъ съ моимъ предложешемъ, прошу под- 
нять руку. Разъ... два... При одномъ воздержавшемся, 7 за, 
2 противъ. Угодно собран!ю... 

Остальные. Мы согласны. 

Княжичъ Шумъ. Я пришелъ къ вамъ. Я знаю, гдЪ 
онъ. Онъ въ Священной Рощф. МнЪ сказала объ этомъ сестра. 

Предс5 дательствую щ!й. Я поздравляю васъ съ. 
сообнительностью, которая привела васъ сюда, и предлагаю 
собранию вернуться къ порядку дня. 

Вошедшуй. Въ чемъ цфль вашего собран!я? 

Предс 5 дательствую щуй. Мы рЬшили перес>- 
литься въ души нашихъ предковъ. Для этого мы перешли въ 
прошлое на 11 вЗковъ. Но пришелъ онъ и смутилъ нашъ по- 
кой. Мы обсуждаемъ способы, опираясь на мечъ, возстано- 
вить покой. 


Четвертое. 


Высокая роща священныхъ дубовъ. На сучкахъ н$кото- 
рыхъ кумирообразныя изображешя боговъ. На холм спитъ 
Дъвй-богъ, окруженный бодрствующими дЪвушками въ ла- 
тахъ. 

Княжна Молва. Вотъия. Я принесла вамъ вишневаго 
варенья, а сама закуталась въ теплый платокъ. Хотите? 


Одна. Благодарствуемъ. 

Молва. Когда проснется учитель, я угощу его вареньемъ. 

Одна. (Приподымая голову). Онъ спитъ еще. 
Какъ хорошо свЪтятся на горф наши жемчуга, сорванные на- 
ми съ себя, словно свЪтляки на холмЪ. Но (прикладывая па- 
лецъ къ губамъ) тише. Онъ подымаетъ голову. У него на ‹..'а- 
захъ повязка. Онъ идетъ, спускаясь къ намъ съ холма, и дер- 
жить въ рукахъ свой подсолнечникъ. НЪФтъ, онъ направляется 
въ лЬсъ, куда ему повелЪваетъ итти падающая съ неба по- 
лоса свЪта. Идемте быстрЪе за нимъ. (Блестя латами, дЪвуш- 
ки всходятъ за холмъ, чтобъ итти за нимъ). 

1-ая латница. Онъ идетъ и точно спитъ. 

2-ая латница. Онъ идетъ, держа руку, точно его в®- 
деть за нее чья-то большая рука. 

3-я латница. Онъ проходитъ между деревьевъ, посвя- 
шенныхъ ЛеунЪ. 

2-ая латница. Идемте же выстрЪе, т. к. его можеть 
ожидать опасность. 

1-ая латница. Кто это между нами. Она появилась 
вдругъ тамъ, гдЪ она сейчасъ, ни откуда не приходя. Смотри- 
те, смотрите, я черезъ нее прохожу, и она возникаетъ тот- 
. часъ за мной. Въ рукЪ ея копье, а на станЪ легкий плащъ. 


2-ая латнии> Ма тоже. Я пересЪкла ея копье, и оно 
тотчасъ же сомкнулось за мной. 
3-ья латницг @П свободно прохожу черезъ нее, но 


смотрите, не держитъ ли она на привязи двухъ гончихъ, двухъ 
быстрыхъ собакъ. 

ВсЪ. Да, держитъ. 

3-ья латница. Но всмотритесь, не возникаютъ ли на 
его головЪ рога и не бЪжитъ ли онъ, преслфдуемый бЪгомъ 
оленя. 

ВсЪ. Да, онъ бЪжитъ, какъ преслЪдуемый, и надъ нимъ 
рога. Да, мы видимъ, онъ гонимый олень. 

Н$тъ, это намъ показалось, потому что снова онъ идетъ, 
держа въ рукЪ золотой цвЪтокъ, какъ всегда, какъ всегда — 
тотъ. 

ДЪв!й-богъ. О, дЪвушки, вы собрались вокругъ меня, 
какъ цвфты вокругъ ручья, который имъ звенитъ, но холо- 


24 


денъ, теперь же я иду къ той, къ которой я цвЪтокъ, повора- 
чивающй къ ней голову, какъ къ ночной Леун$. 

Н5которыя латницы. Онъ поетъ! Да! Къ намъ хо- 
лодный, онъ идетъ къ той, которая будетъ холодна къ нему. 
О, бездушная Воля! О, поирающая людсюй души Судьба! Мы 
разбросали свои жемчуга, сравнивъ ночной холмъ въ блескЪ 
съ зв5эднымъ небомъ. Мы истребили свои души въ богослу- 
жеши ему, онъ же остался холоденъ и идетъ къ той, которая 
будетъ холодна къ нему и передъ которой бросаетъ свои 
слова и чувства, какъ снятый съ шеи жемчугъ. 

О, несправедливая, злая Судьба, О, бЪдныя, бЪдныя мы. 
Не оставить ли намъ его. Не пойти ли къ нашимъ близкимъ, 
братьямъ и сестрамъ, оплакивающимъ насъ, сидя у вечерняго 
огня. НЪть, потому что и горе наше сладчайций медъ, кото- 
рый мы когда-нибудь пили и несправедливо оставить его од- 
ного въ темной рощ съ цвфткомъ въ рукЪ, среди, можеть 
быть, подстерегающихъ уб!йтъ. Идемте по темной рощф, по- 
дымаясь и спускаясь по холмамъ, и пусть изображешя бо- 
говъ, смотрящихъ съ вфтокъ, будутъ свидЪтелями вЪрности 
дБвичьей рати ему несравненному, ему ненаглядному. 

Смотрите, двушки, здЪсь рЪка. Кто, невидимый, оставилъ 
здЪсь челнъ, гдБ его никогда не бываетъ, оставивь столько 
мЪстъ, сколько насъ присутствующихъ. 

И кто сЪФлъ, молчаливо сЪлъ у кормы, благодаря чему 
челнъ самъ идетъ поперекъ волнъ, безъ помощи чьихъ-либо 
веселъ. То Рокъ. То, видно, онъ принялъ на себя трудъ пере- 
возчика, чтобы облегчить намъ выполнене его указаний. 

Ахъ, таитесь дфвы, боязливо и страшно въ страшномъ 
присутстыи Рока. Вотъ молчаливо и прозрачно свЪтится онъ 
на носу челна, предвЪщая страшное. И куда мы. стремимся по 
волнамъ, не знаемъ. 

Лейтесь за нами струи и донесите о насъ печальную вЪсть 
нашимъ семьямъ, т. к. мы плывемъ ведомыя Рокомъ. 

Но р$ка надвигается туда, гдЪ раньше была улица. И вотъ 
уже мы на суш$. Но что. Не ищуще ли вездЪ убийцы мельк- 
нули сзади насъ. Сестры, сестры, пора намъ доказать, ато не 
напрасно эти руки взяли мечъ и что не робкое сердце защи- 
щаютъ эти латы. Ахъ, какъ ярокъ свЪтъ свЪточей и это рокъ, 


что каждая изъ насъ встрЪтила здЪсь своего оскорбленнаго 
поклонника. 


Но мы не нарушимъ законовъ человфческихъ и каждая 
изъ насъ выберетъ лишь чужого друга. 


Какъ ужасенъ свЪтъ свЪточей! 
Какъ, неужели съ ними и наши братья! 


Увы намъ! Но нЪтъ, они вкладываютъ мечи въ ножны и 
остаются въ отдалеши. Счастье, счастье, что готовая вспых- 
нуть война между единокровными отодвинута отъ насъ на 
сколько дней! на сколько миговъ! А онъ, божественный, все 
идетъ и снова имЪфетъ видъ оленя, и снова между нами его 
лунная съ двумя гончими воительница. Славьте, дфвы, судьбу 
и предотвращенное нарушене всЪхъ людскихъ законовъ. А 
онъ все идетъ, и не кажется ли вамъ, точно онъ дрожитъ, 
останавливаясь. 


Да, онъ остановился. Но въ то время, изъ-за переулка, гдЪ 
рога многихъ жертвъ охоты, придаютъ переулку видъ лЪса, 
показывается зарево свЪточа. | 

Ужъ не ишуще ли его убцы показались оттуда. НФтъ, 
это два! Но не коварный ли замыселъ затаила она. Или это 
кто-нибудь переодЪтый въ дБвичье платье. НФтъ, ея лицо 
слишкомъ прекрасно, она слишкомъ прекрасна и лицомъ, и 
станомъ. Смотрите, онъ дрожитъ. 

Смотрите, божественая гонительница уже настигаетъ его 
гончими. Смотрите, онъ протягиваетъ ей цвфтокъ, зачЪмъ. 
Нечаяннымъ движешемъ она спалила его цвЪтокъ. Она не 
замЪчаетъ его и идетъ дальше, ослЪпленная свтомъ своего 
пламени, не замБтивъ его и, торопясь, входитъ въ калитку. 
Ахъ, уже гонщя настигаютъ его, и онъ падаетъ, издавая 
страшный крикъ. Пронзительный, ужасный крикъ. Онъ ле- 
жить терзаемый лунной охотй. 

Жалко его. И гдЪ его лицо! Оно искажено судорогой, и не 
узнаемъ мы въ немъ его. О, несемте ласково его, страждуща- 
го, въ ближайшее жилище. 

И ласковыми заботами постараемся отвратить неотврати- 
мый ударъ страшнаго рока. 

И гдЪ божественная гонительница. 


Ея ньтъ, какъ нЪтъ ея гончихъ собакъ. Кончена охота. 

Къ тебЪ же, гордой, мы затаили безпощадную месть. И 
лишь неизвЪстное намъ сердце Милаго мшаетъ растерзать 
тебя мечами и умчать тебя, окровавленную и преслЪдуемую, 
въ рощи. 

Ночно й дозоръ. о здЪфсь въ латахъ и съ мечами 
Въ позднее время? И кто лежащий съ опаленнымъ цвфткомъ 

и лицомъ, искаженнымъ отъ мукъ, на землЪ? Ужъ не ДБый 

ли это богъ! Да это онъ! Да будетъ ему извЪстно, что за ве- 
ликую распрю, внесенную въ наши семьи, онъ обреченъ на 
смертную казнь, но что въ его вол, т. к. никому не в$домо, 
кто онъ, божественной ли онъ природы, или нЪтъ, подчинить- 
ся суду или не принять его. 

ДЪв:й-богъ. (Слабымъ голосомъ, т.и.х.о). Я 
не принимаю казнь. 

(Начальникъ дозора и вСЪ склоняютъ ГОЛОВЫ). 

Начальникъ дозора. Вамъ же, латницы, повел5но 
прекратить ночныя сбориша и вернуться въ ваши семьи и 
быть снисходительн5й къ земнымъ юношамъ и быть ласко- 
вЪИ до ихъ домогательствъ. Сейчасъ же можете перенести его 
въ частное жилище и ухаживать за нимъ и исполнить все, что 
повелЪваетъ вамъ сострадаше и ваша природа по отношению 
къ тому, надъ которымъ тяготфетъ рокъ. Идите, княжескя 
и цпарск!я дочери, въ ваши жилища. 


Воины дозора. О, прекрасное зоБлище. Прекраснфй- 
шия двушки знаменитфйшаго племени въ латахъ и съ мечами 
и съ шишаками на голов, озаренныя пламенемъ колебле- 
мыхъ свЪточей. 


Мы думали, что только въ сказкахъ и божественныхъ исти- 
нахъ возможно это. Но и невозможное бываетъ. И тотъ жал- 
ки! жалкй! Несчастный, несчастный! Вчера счастливЪйний, 
сегодня несчастнЪйший изъ смертныхъ, лежаций на землЪ съ 
лицомъ, поднятымъ къ небу, и съ кудрями, см-шанными съ 
грязью. 

Учитесь, люди, горечи земного, даже когда оно личина! 


Но беремте носилки, чтобы отнести его въ ближнее жи- 
лище. 


Пятое. 


(Башня-пристройка). 


Любава. (Перечитываяписьмо). Вчера я встрЪ- 
тилась съ безумцемъ, который протянулъ мнЪ цвЪтокъ. Ис- 
пуганная нечаяннымъ движешемъ свЪфточа, я спалила неосто- 
рожно цвЪтокъ и, вЪроятно, испугала его, потому что онъ ис- 
пустилъ стонъ, похожий на тЪ, которые издаются во снЪ. Мо- 
жетъ быть, что былъ ДЪый-богъ. По крайней мЪръ, за нимъ 
стояло много дфвушекъ въ латахъ со свЪточами въ рукахъ, 
столь прекрасныхъ и знатныхъ, что я могла пройти мимо 
нихъ только съ потупленными глазами. Он же бросали на 
меня взгляды ненависти и презрЪня. Если это тотъ отрокъ, 
о которомъ я такъ много слышала, то я, вЪроятно, заслужила 
ВЗГЛЯДЫ. 

«Страшно мнф бродить одной по тропинкамъ судебъ», 
какъ говорилъ мой учитель. 

Вчера я встрЪтилась еще съ однимъ юношей (это было до 
того) и сегодня жду съ нимъ новой встрЪчи. Сердце сладко 
бьется. Хотя я на той высотЪ и на той тропЪ, откуда падаютъ 
только со смертью. 

Всего лучшаго, Зорелюба. Передай также лучшия поже- 
ланья брату Сновиду и попроси его пр!Ъхать, чтобъ быть 
свидЪтелемъ моего счастья или несчастья». Все. О старушкЪ 
Весеныя Глазки не упомянула, но это потомъ. 

Достаточно ли на мнЪ чистое платье. И достаточно ли я 
прибрлаа свои волосы. И что все это значитъ. 

Въдь не по своей же волЪ5 юноша съ повязанными глазами 
шелъ ко мнЪ, презрфвъ столько опасностей изъ темной ро- 
щи, гдф подъ изображн!ями боговъ его подстерегали, можетъ 
быть, убицы. Такъ и мое сердце не покоится ли въ чьихъ-то 
сильныхъ рукахъ. Но оно довфрчиво и не бьется сильнЪе 
обыкновеннаго. 

Что будетъ, что будетъ сегодня. Не надфть ли мн другое 
платье. НЪтъ, въ дЪтствЪ меня пр!учали къ скромности, и то 
платье, которое на мнЪ, не превышаетъ моихъ понят! о стро- 
гомъ и благородномъ вкусЪ. Пойду такой, какой я одфта сей- 


| 28 


часъ. (Запираетъ на ключъ дверь и идетъ по дорогЪ). Мнъ 
нужно пройти: мимо города на холм по тропинкЪ среди 
рощьъ сосенъ и дубовъ, гдЪ храмъ Черной Смерти. 

О, какое страшное имя! Но почему только сейчасъ замЪ- 
тила я его? Только произнесла, и все уже окрасилось въ тем- 
ный цвфтъ и стало мрачнымъ. НЪтъ, нельзя быть такой вЪт- 
реной. Вотъ и подъемъ на гору. Но что это предшествующий 
толп старцевъ и дБтей со взоромъ прекраснымъ и страш- 
нымъ, н5ть, не страшнымъ, ужаснымъ. Отчего его черный 
взглядъ прикованъ ко мнЪ?.. Почему черты его исполнены и) 
какого-то сов$та бЪжать и какимъ-то гнфвомъ. Почему его 
глаза исполнены той же ненавистью, которой горЪли вчера 
глаза дфвушекъ въ латахъ. Или бЪжать мнЪ, страшась этого 
взора? Или бЪжать мнЪ безъ оглядки и съ протянутыми впе- 
редъ руками по склону зеленаго холма отъ этого взгляда? 
Или бЪжать мнЪ? Но вЪдь это онъ! Это онъ! Что такъ страш- 
но измфнило его взглядъ. НЪть, съ горькой рьшимостью зам- < 
кну свое сердце и пойду навстр$чу неумолимому взгляду и 4 
встр$чу его поцфлуемъ, какъ съ утра велитъ мое сердце. Ты, у 
счяющий вдали. Я иду къ тебЪ. Но не та же ли толпа двушекъ 
показывается тамъ. И не этотъ ли вчерашь!й стоитъ тамъ 
со взглядомъ ужаснымъ и вотъ опускается на колЪни и пони- 
каетъ волосами до земли и снова встаетъ, закрываетъ лицо & 
руками и смотрить глазомъ ужаснымъ и плачетъ. И почему з 


читъ, чтобъ я остановилась, явно желая опередить меня. 
Н$ть! О, какъ прекрасеньъ ДЪвй богъ, нынф стоящий безъ 
повязки съ лицомъ печальнымъ и впереди своихъ хранитель- 7 
НИЦЪ. ] 
И для того ли я вчера отвергла его мольбы, чтобъ сегодня а 
отказаться отъ того, кому я была вфрна вчера и сейчасъ. 
И кто все превзошелъ собой. Но для чего все наростаетъ 
печаль и бЪшенство въ печальныхъ и одинокихъ глазахь и 
искривляется страданемъ. Онъ замедляетъ шагъ, задерживая 
ноги, явно, чтобы дать старухЪ горбатой и уродливой опере- 


кто-то машетъ руками съ отчаяннымъ видомъ — тотъ самый } 
дальний... ^ 
И почему какая-то хромая уродливая старушка со взо- в 
ромъ злобнымъ стремится съ поля пересЪчь мнЪ путь и кри- 4 
} 

3 


ТВ 


Е 
=4 
В 


дить меня, но я сама устремляюсь впередъ, я сама поспъшаю 
навстр$чу ему, убыстряя шаги къ нему, единственному, до- 
пустившему такое соревнован!е. Но я ближе, но я вижу, какъ 
загораются глаза такой силой прощенья, такой любовью, по- 
слЪ которой самое ужасное простимо и легко. 


О, я вспоминаю обряды Чумноуста и, гордая, иду на- 
встрЪчу имъ. Только отчего рыдаетъ Двй-богъ, поднося къ 
головЪ руку, и слезы на глазахъ дЪвушекъ въ латахъ. 


Прочь! Прочь! Костлявая старушка, хватающая меня за 
руку... Ты видишь, я отталкиваю тебя, заставляю тебя со смЪ- 
хомъ падать на землю. Но ты задерживаешь меня, хватаясь. 
за полу. Напрасно! 

Хоръ присутствующихъ. Свершилось! О, поче- 
му не старецъ, не больной, не больной, не преступивций за- 
коновъ совЪсти. 

Почему красивёйшая дфвушка, отвергшая, побуждаемая 
рокомъ, домогательства ДЪвьяго-бога, его который былъ 
равнодушенъ ко всБмъ земнымъ, бросавшимъ на его пути 
ожерелья, встр$чается ему на этомъ пути, неся «да», осужден- 
ному молчать. 

Ея часъ сочтенъ! | 

Напрасно взоры всфхъ говорили ей «бЪгГи»! Напрасно ли- 
ца другихъ изображали ужасъ и печаль. Напрасно дальнй 
машетъ ей рукой, указывая ей путь жизни, послфдныйй изъ 
возможныхъ. 

Напрасно старалась опередить старая и тяготившаяся 
жизнью женщина. 

Она была осуждена! 

О, плачьте, юноши, одной невфстой стало меньше. 

О, плачьте, дЪвушки, одной сестрой стало меньше. 

Нын$ она въ рукахъ жрецовъ, отравленная вЪчно моло- 
дымъ лобзаньемъ Чумногуба, переданнымъ ей ужасно изъ 
устъ въ уста юношей. Ей дадутъ противояде и на полчаса 
она будетъ весела и жива. А юноша уже мертвъ. Мертвый ле- 
жить онъ у ея ногъ. Конченъ данный ему срокъ быть не мерт- 
вымъ. Такъ кончилась игра двухъ смертныхъ. 

Дьв:й-богъ. Вы, седрцами которыхъ я, пренебрегая, 


| 


30 


игралъ, вы, бывш я свидЪтелями ужасной ночи, вы, охраняв- 
ния меня отъ ночныхъ уб!йцъ, 

Я поведу васъ на вершины горъ и на хребетъ моря, и въ 
ущелья подземнаго царства. Я буду будить васъ на утренней 
зар и, баюкая, усыплять на вечерней. Морская волна н® 
сумБетъ болфе точно отразить звЪзды, чфмъ я ваши желаю- 
ция души, 

Лишь слфдуйте за мной, какъ за вождемъ, 

Лишь помогите мнЪ отмстить за смерть милой. 

Отрядъ латницъ. Слышите, слышите, каке призы- 
вающ!е къ битвЪ звуки умфетъ онъ извлекать изъ своей тро- 
стниковой свирЪли. 

Въ него вселился кто-то другой, такъ какъ онъ не похожъ 
на себя. Воть онъ бЪжитъ, преслЪдуемый проклинающими 
жрецами, по крутой дорожкЪ вверхъ. Каще доспЪхи на немъ. 
Какое копье въ его рукЪ. НЪтъ, это только такъ кажется. Это 
солнце золотитъ его кудри. 

О, смотрите, смотрите, скачетъ по гребню горы олень, и 
его снова преслЪдуетъ гонительница съ двумя собаками на 
привязи. 

То не страшная ли охота воскресаетъ передъ нами. 

Но что дфлать съ т5ми, кто попытается противоборство- 
вать мЪ5ди мечей отравленными чумой устами. 

БЪгите вы, Отвага, Улыбка, Сила, напрягая колЪна, вслфдъ 
за ними и дБлайте, что вамъ подскажетъ ваше сердце, не 
тщетно перемфнившее прялку на желЪзо. 

Мы же попытаемся противоборствовать показавшимся 
убтицамъ, но намъ кажется, что среди нихъ и собравинеся ца- 
ри нашей страны. 

Ужъ не исполняется ли древнее пророчество: «Моръ 
омертвитъ падая склоны горъ, когда поцфлуи возстанутъ на 
мечи, противоборствуя. 

Горе. Тогда темная участь предстоитъ намъ, скитальцамъ, 
вЪрнымъ своему вождю и въ изгнан!и. И тогда о своей уча- 
сти мы давно уже читали въ дтскихъ сказкахъ. Сколько 
встрЪчъ, сколько чудеснаго. 

Но они вбЪгаютъ на площадку святилища. Слфдуетъ и 
намъ поси$шать туда. 


_ усыпанной черными камнями, стоящаго держа руку на желЪз- 
номъ посохф. Черныя губы, блестятъ, помазанныя свЪжей 
кровью). 

ПробЪгающие жрецы, окружающее вереницей въ бЪлыхъ 
одеждахъ своего бога: 

Прочь, безумная чернь! 

Главный жрецъ. Назадъ, смертный! 

Дъв!й-богъ. ЗдЪсь нфть смертнаго. 

Жрецы. Увы, сблизилось то, что мы ожидали. Пора 
_намъ удивляться себЪ. Такъ какъ никому не извЪстно боле 
будущее, чБмъ намъ, но и мы остаемся вЪрны року и не вамъ, 
земныя дфвушки, а богу Чумноусту достоитъ нашъ послЪд- 
нШ поцфлуй. Мы совершаемъ древле обЪфщанное и возвЪ- 
щанное. И не удивляйтесь намъ, такъ какъ мы тоже заимству- 
емъ свои силы не у людей. Мы хотимъ быть достойными на- 
шихъ боговъ. 

(Жрецы въ бЪлыхъ одеждахъ быстро пробЪгаютъ мимо 
_ бога и, цфлуя его въ’ губы, скатываются внизъ по ступенямъ 
_ мертвые). 

Дъв!й-богъ. Дфлайте свое посл$днее земное дЪло 
такъ, чтобы мы, наблюдая васъ, могли удивляться вамъ и раз- 
сказать о васъ въ пЪсняхъ. Мы, не умирающе, смотримъ на 
_ васъ, умирающихъ. 

Знайте объ этомъ. 

ДЪвы. Ахь, опять среди насъ воительница, сдерживаю- 
щая до нужнаго времени неутолимыхъ гончихъ. Видно, мы 
передЪ страшнымъ. 

ДЪв!й-богъ. Да, мы передъ величественнымъ и нака- 
нунЪ страшнаго. 

Главный Жрецъ. О, живые еще воины Чумноуста. 
Устремитесь въ послдн!й разъ съ отравленными устами 
на пришельцевъ, кто бы`они ни были. 

ДЪвы. Что намъ дфлать! Можемъ ли мы поднять мечи 
на старцевъ, устремившихся на насъ съ поцфлуями. 

О, какой ужасный рокъ сдфлалъ насъ участниками въ вой- 
НЪ поцфлуевъ и желфза! Нфтъ, уронимъ желЪзо и, закрывь 
лицо руками, отдадимся неизбЪжному. (ДЪлаютъ это). 


_ Площадка: передъ изваяшемъ Чумнобога подъ свнью, 


32 


Присутствующте. Уже умолкъ главный жрецъ, уже 
прозвучали закрывишия лицо руками, а жрецы все еще продол- 
жаютъ свой страшный бЪФгъ мимо лобзающаго кумира, и 
воть уже послфднйй изъ нихъ низвергся, скатываясь съ крас- 
ными глазами, бЪлой бородой по ступеням храма. И все ти- 
хо. ОднЪ стоятъ съ завернутой въ плащъ головой или же съ 
заслоненными отъ ужаса глазами, другой съ дерзко протяну- 
той рукой устремляется къ кумиру, и тотъ падаетъ шатаясь 
въ бездну, ибородатый еврей съ мЪъшкомъ змЪй, растеряв- 
шись, остается на м$стЪ. Но легкимъ движешемъ, кто-то от- 
сЪкаетъ ему голову, и она лежитъ, шевеля въками, среди рас- 
ползающихся съ шипомъ змЪй. 

А между тЬмъ подымаются снизу цари и воины. 

А между тмъ жрецъ смотритъ глазами безумными и пе- 
чальными и тихо идетъ, потупя бороду, къ пришельцу. 

Тотъ смотритъ загадочно-открыто, и‚жрецъ наклоняется 
къ нему шептать тайну и вдругъ, расхохотавшись, касается 
его устъ своими. Но тотъ смфется. Жрецъ падаетъ, откиды- 
ваясь назадъ, на руки прислужниковъ, и умираетъ. Но НЪТЪ, 
этого еще нёть. Это еще только наше воображеше. Еще 
только отошелъ отъ кумира жрецъ и идетъ мимо стоящихъ 
неподвижно дфвушекъ съ плащами на головЪ. Къ спокойно 
стоящему Дфвьему-богу идетъ онъ. И что будетъ? Дальше 
что! Несетъ онъ съ потупленными глазами смерть и блЪдный 
и смьющся будетъ сражаясь падать, встрЪтивъ лобзан!е, 
или бЪжать. Но бЪжать онъ могъ бы и раньше. Но у него 
нфтъ оружия! 

Да, мы видимъ, твоя близка казнь, и правитъ гончихъ твоя 
спутница! Медленно движется жрецъ, задерживаемый какой- 
то силой. 

Но уже приходятъ цари и уже бЪъгутъ убйцы. 

И куда бЪжать, когда спереди старецъ приближается съ 
чумными устами, сзади напряженно дрожаше луки и приль- 
нувшя къ нимъ головы злыхъ людей. Такъ закрыть голову ; 
плащомъ осталось ему. . 

Но что это. Падаетъ на землю жрецъ, несций смерть, и } 
невредимъ отрокъ и стоитъ не шевелясь. } 


РР ЕЕ КЕННИ МЕТРЕ ИУ >: 


2 


Нарочно ли перемфнили цфли стрфлки или это вина не- 
видимой власти, измЪнившей в5рные луки. 

Не знаемъ, бЪдныя, но отрокъ стоить невредимъ, и уже 
вари приходятъ прикрыть его щитами. 

И кто-то, не будучи въ состоян!и вынести происходящаго. 
бросился въ пропасть. 

Цари. Свершилось. Обреченными выполненъ заданный 
имъ урокъ, живые же смотрятъ на нихъ и поучаются. Вы же, 
безумные юноши, сложите мечи и копья. Не вамъ дано прарс 
карать и миловать. Тотъ же, на кого направлена ваша моло- 
дая ярость, пусть уйдетъ отсюда въ изгнанте. Волны, которыч 
бьются о поднож!е этой горы, донесутъ его по теплаго моря, 
гдф въ скитаньяхъ съ своими спутницами онъ найдетъ конецъ 
свфтлый и чудесный, какой возвЪщенъ ему въ древнихъ сказ- 
кахъ. Спросите его, открывающя свои головы отъ плащей и 
рукъ, принимаетъ ли онъ наш судъ. 

ДЗв!й-богъ. (Подымая голову). Да. 

Цари. Тогда спускайтесь къ волнамъ, на которыхъ ка- 
маются челны со всфмъ нужнымъ для васъ. 

(ДБый-богъ и латницы спускаются). 

(Цари остаются и смотрятъ на НИХЪ). 


ПАМЯТНИКЪ. 


Далеко на островЪ, гдф русской державЪ 
Вновь угрожалъ урокъ или ущербъ, 
Сталъ появляться призракъ мфжавый, 
Стаи пугая робкихъ нерпъ. 
Он$ устремлялись съ плачемъ прочь, 
БФлое пятно имфя нафздникомъ. 
Межь тЬмъ какъ сверху слЪпо ночь 
Имъ освЪщала путь отзвЪздникомъ. 
Синеокая дочь молоканъ, 
Зорко красныя губки, 
„Ишь, какой великанъ“! 
Молвивъ, пошла, поплыла въ душегубкф. 
Вонъ ладья и другая: 


34 И 


Японцы и Русь. 
Знаменье битвы: грозя и ругая, 
Они подымаютъ боя брусь. 


Тогда летфли другъ къ другу Тодки, 
Пушки блестли какъ лучины. 

Имьъ не быль страшенъ голодъ глотки 
Бездной развернутой пучины. 


Ревъ волнъ былъ дальше, глуше 

РевЪли, летЪли надъ моремъ олуши, 
Грузно освЪщая темь и бЪлыя, 

Какъ бы вопрошая: вы здЪсь, что дфлая? 


Тюлени взглядывали глазами мужа, 
Отца многочисленнаго семейства. 
И голосъ волнъ былъ уже, туже 
Точно застывоий въ священнодЪйствъ. 
Зеленое море какъ нива ракитъ 
Когда закатъ и сизъ и сивъ. 
Изъ моря плюется къ небу китъ 
Безъ смысла теменъ и красивъ. 
Тогда суровые и гордые глаза 
Узнали близко призракъ смерти, 
Когда увидБли побфды что лоза 
Въ рукахъ японцевъ и ею вертятъ. 
Съ короткимъ упорнымъ смёшкомъ 
„Возвратись, къ черноземному берегу чали 
Хочешь-ли море перейти пЪшкомъ?“ 
Японцы русскому кричали. 
И воины, казалось, шли ко дну. 
Смерть принесла съ собой духи „смородина“. 
Но они помнили ее одну. 
Далекую русскую родину! 
По прежнему вЪтровъ пищали, 
Въ прахъ обращая громадныя глыбы. 
Киты отдаленно пищали 
И пролетали летучя рыбы. 
ОнЪ походили на старушекъ, 
Завязанныхъ глухимъ платкомъ 


и 
Которыхъ новый выстрЪфлъ изъ Е се 
Заставитъ плакать по комъ? 

Но въ этотъ мигъ сорвался, какъ ядро, 
Стоявший на брегу пустынномъ всадникъ. 
И вотъ худое какъ ведро 
Пошелъ кс дну морей посадникъ. 
И русскимъ выпалъ чести жребй 
На дно морское шли японцы. 
„Иди, иди“ звалъ голосъ рыб. 
Склонялось низко къ морю солнце. 
Посл5днй выстрфлъ смерти взоромъ 
На небЪ сумрачномъ блеснулъ 
И кто на волнахъ быль соромъ 
Пошелъ ко дну, уснулъ 
И воины, умирая, трепетали. 
Они покорно принимали жизни бФды (залож- 
Но они знали, что они тали ники) 
Грядущей русскаго побЪды. 
И всадникъ, кверху взмылъ, исчезъ 
Его прочерченъ путь къ закату 
Когда текло, струясь, съ небесъ 
На море вечернее злато 
Межъ тЪмъ на ‘ 
Передъ изваяньемъ— создатель 
Когда на отдыхъ шелъ росамъ иней, 
Молнепутной окруженный цкой, 
По прежнему блисталъ какъ зеркало валунъ 
Въ себЪ отразивъ и страховаше отъ кражи 
И взоры нЪ5ги серебряные лунъ. 
Но памятникъ былъ пустъ 
‚ На немъ въ тотъ мигъ стоялъ’ никто. 
И голосъ вшшй вылетфлъ изъ устъ: 
Здесь дЪло съ нечистью свито! 
Когда изъ облаковъ вдругъ тяжко палъ, 
Копытами ударивъ звонко въ камень, 
Тотъ кто въ могилЪ синей закопалъ 
Того, грозившаго руками. 
3. 


Я | 
р 


ь И ропотъ объялъ негодующий народъ 
И памятникъ вели въ участокъ 
Но онъ не раскрылъ свой гордый ротъ 
И вь ликБ скачущаго застылъ 
И оттираясь жирно, въ салЪ 
Ему въ участк предписали 
На площадь оную вернуться 
И пребывать на ней и впредьбезъ гривы, дла, 
куцо. 
Оть коннаго отобрали мЪдежа расписку, 
Отм$ченную такой-то частью, 
И конь по прежнему склоняетъ низко 
Главу, зяющую пастью. 
По прежнему вздымаетъ м5дь 
Памятникъ зеркальный и блестящий 
Ружье не перестаетъ въ рукахъ имЪть 
Толпа бесфдуетъ игрив 
Взоромъ слабъющимъ взираетъ часовой на нихъ 
И кто, нибудь подсмЪиваясь надъ гривой, 
Совфтуетъ позвать портнихъ. 
И плнному на площади вновь тфсно и узко. 
Толпа шевелится какъ зв5ря мЪхъ, 
Бесфдуютъ по французски 
Раздается острый смЪхъ. 


И и 2. 


Повфесть каменнаго вЪка- 


` 


1. 


„ГВ И? 

Въ лБсу дремучемъ 
Мы тщетно мучимъ 
Свои голоса. 

Мы кличемъ И. 

Но нЪть ея. 


п ттотеиизныаате 


в О 2 
ит 


ое Вы 


Въ слезахъ семья. 
Е Ужъ полоса СВ 
Будитъ зари 
Всъ жития, 
Сны бытя“. — $ 
П. й 
Сучекъ и: 
Сломился : 
Подъ рЪзвой вЪкшей. с 
9 Жучокъ . 
Изумился 
На волны легши. 
Волнъ дфти смЪются 
р Въ весельи хохочутьъ, 
и Трясутъ головой, 
Мелькають ихъ плечики, 
г. . А въ воздухЪ вьются / 
2 Щекочутъ, стрекочутъ, 
-:4 И съ пБсней живою 
в Несутся кузнечики. 


ыы 11 


32% „О богъ р$ки, 
в. О дБлдъ волны! 


Мольбой полны. 

Пусть вернется мужъ съ лососемъ 

Полновфснымъ, черноперымъ. 

| СЪдой дЪдушка, мы просимъ 

о Опираясь шестоперомъ. 

к о такъ, чтобъ бЪгъ дробя 
али съ стрЪлами олени. 

ч Заклинаемъ мы тебя, 

Упадая на колЪни“. 


ГМ. \ 
№. Жрецовъ пфснопфнй 


Е. Угасъ уже зой. 
в Растаялъ дымъ. 


‚а 
к, Къ тебЪ старики 


ль еь авы 


ее Еручйиь >. 


38 


А И ушла, блестя слезой. 

Къ холмамъ сфдымъ. 

Велъ ньжный слЪдъ ея ступеней. 
То можетъ блестфла звЪзда, 

Или сверкала росой паутина? 
Нътъ, то рЪчного гн5зда 

Шла сиротина. 


У. 


Помята трава 

Туда! Туда! 

ГдЪ суровые люди 

Съ жестокимъ лицомъ. 

Горе, если голова, 

Какъ бога Ъда, 

Несется на блюдЪ 
Жрецомъ. 


\1. 


Плачьте волны, плачьте дЪти! 
И красивой больше нЪтъ. 
Кроткимъ людямъ страшны сЪти 
Злого сумрака тенетъ. 

О поставимъ здЪфсь холмы 

И цвЪтовъ насыпемъ сЪть, 
Чтобъ она изъ царства тьмы 
Къ намъ хотфла прилет5ть. 
Отъ погони отдыхая 

Злыхъ настойчивыхъ воронъ, 
Скорбью мертвыхъ утихая 

Въ грустной скорби похоронъ. 
Ахъ, становище земное 

Дней и бЪдное длиною 
Скрыло многое любезнаго 
Сердцу племени надзвЪзднаго. 


УИ. 


Ужъ бЪлохвостъ 
Проноситъ рыбу. 


Могучъ и простъ 

Онъ сфлъ на глыбу. 

Мыкъ раздался 

НевЪдомаго звЪря. 
Челов$къ проголодался 
Взлетаетъ тетеря. 

Властители движению 
Небесные чины 

Вести народъ въ сражеше 
Страстей обречены. 

Въ безсмертье заковавъ себя 
Святыя воеводы 

Ведутъ, полки губя 

Имъ преданной природы. 
Огромный качается зв$ря хребетъ 
Чудовище вышло лЪсное. 

И лебедь багровою лапой гребетъ 
Посланецъ. мятели весною. 


УШ. 


. „Такъ труденъ путь мой и такъ дологъ. 
И грудь моя т$сна и тяжка 

Меня порЪзалъ каменный осколокъ 
Меня ведетъ л5сная пташка. 

Вблизи идетъ лучистый звЪрь. 

Но дфлать что теперь 

Той, что боязливЪй сердцемъ птичекъ? 
Но кто тамъ? Бфгъ ужель напрасенъ? 
То Э, спокойствя похитчикъ. 

Твой видъ знакомый мнЪ ужасенъ! 

Ты ли это, мой обидчикъ? 

Ты ли ходишь по пятамъ 

Вопреки людей обычаю. 

Всюду спутникъ здЪсь и тамъ 

Рядомъ съ робкою добычью. 

Э! Я стою на дикомъ камнЪ, 
Простирая руки къ безднЪ, 

И скорЗй земля легка мн 


40 


Будетъ чфмъ твоей любезной? 
Стану я, чье имя И. 
Э!.Уйди въ лЪса свои. 


[Х. 


. О зачфмъ въ одеждЪ слезъ, 


Серной вспрыгнувъ на утесъ, 
Ты грозишь, чтобъ одинокъ 
Сталъ утесъ, 

Окровавивъ въ кровь вЪнокъ 
Твоихъ косъ? 

За тобой оленьимъ лазомъ 

Я бЪжалъ, забывъ свой разумъ 
Путеводной радъ слезЪ 

Не противился стезЪ. 
Узнавая лепестки 

Что дрожать отъ края ногъ 
Я забылъ голубые пески 

И пещеры высоюй порогъ. 


Х. 


ЛЪсную опасность д 
Скрываетъ неясность. 
Что было со мной 
Недавней порой? 
ЗвФрь съ ревомъ гаркая, 
(Страшный прыжокъ 
Дыхаше жаркое) 
Лице ожогъ. 

Гибель какая! 

Дыхане дикое, 
Глазами сверкая. 
Морда великая... 

Но ножъ мой спасъ 
Не то я погибъ. 

На этотъ разъ 

Былъ слдъ ушибъ. 


41 


Х!. 

И. Разсказать тебЪ могу-ли? 
Въ водопада страшномъ гулЪ? 
Но когда-то вЪщуны 
МнЪ сказали: онъ и ты 
Вы нести обречены 
Свфточь тяжкой высоты. 
Я помню явленше мужа 
Онъ крыльями голубя пЪстуя 
И плечами юноши уже 
Нарекъ меня вфчной невЪстою 
Концами крыла голубой, 
Въ одежд огня золотой 
Нарекъ меня вЪчной вдовой. 
Пути для жизни разны. 
Здфсь жизнь святого, тамъ любовь. 
Нась стерегутъ соблазны 
Зачфмъ предсталъ ты вновь? 
Дола жизни страшенъ опытъ 
Онъ страшитъ, страшитъ меня! 
За собой я слышу топотъ 
Бфлоглаваго коня. 


ХИ. 


Э. Неужели лучшимъ въ стражЪ 
Оть невзгодъ оберегая 
Не могу я, робкимъ даже, 
Быть съ тобою, дорогая? 
Чистыхъ сердцъ святая нить 
Все вольна соединить. 
Жизни всЪ противорЪчья! 
Лучний воинъ страшныхъ с$чь я 
МнЪ тебя не умолить! 

ХИ. 

И. Такъ отвЪчу: хорошо же! 

Воинъ вЪ5рный будешь мнф$. 


Мы вдвоемъ пойдемъ на ложе, 
Мы сгоримъ въ людскомъ огнЪ. 


42 


Хх. 
9. Дъва н5жная, подумай, 
< Или всЪ цвЪты весны 


На суровый и угрюмый 
Подвигъ мы смфнить вольны? 
Рокъ-Судья! Даруй удачу ‘ 
Ей въ дфлахъ ея погонь. 
Отойду я и заплачу 

Лишь тебя возьметъ огонь. 

Ты на ложф изъ жаркихъ цвЪтовъ 
ДЪва сонная будешь стоять. 

А я рыдающий буду готовъ 
Въ себя меча вонзить рукоять. 
Жрецъ бросаетъ четъ и нечетъ 
И спокойною рукой 

Бытия невзгоды лЪзитъ 
Неразгаданной судьбой. 

Но какъ быть, кого желанья 
Божьей бури тфнь узла? 

Какъ тому, простерши длани, 
Не исчезнуть въ сфни зла? 
Слишкомъ гордыя сердца, 
Слишкомъ гнЪфвные глаза, 

Вы какъ копья храбреца 

Для друзей его гроза. 

Тамъ гдЪ рокотъ водопада 
Душъ любви связуетъ нить, 
И, любимая, не надо 

За людское людъ винить. 
Видно такъ хотфло небо 

Року тайному служить 

Чтобы кличъ любви и хлЪба 
Всфмъ бывающимъ вложить. 
Солнце дымомъ окружить. 


ХУ. 


Угасъ, угасъ 
Послфднй лучъ. 


к® 


Насталъ ужъ часъ 

Вечернихъ тучъ. 

Приходять рыбари 

На радости улова. 

Въ ихъ хижинахъ веселье. 
Подруги кроткя зари 

Даруя небу’ ожерелье. 

На небосклонъ восходятъ снова. 
Уже досугъ 

Дневнымъ суетамъ 

Несъ полукругъ 

Насыщенъ свЪтомъ. 

Кто утромъ спить, 

Тотъ. ночью бЪсится 
Волшебенъ стукъ копытъ 

При свЪтЪ м5сяца. 

Чей въ полночь рокъ гремЪть 
То тихо блистающимъ днемъ. 
Шатаясь проходить велиюй медв$дь, 

И прыгаетъ травка прилежнымъ стеблемъ. 
Приносить свободу, 

Даруетъ истому, 

Всему живому 

Ночью отдыхъ. 


ХУ. 


. Мы здЪсь идемъ. Устали ноги 

И въ жаждЪ дышитъ слабо грудь. 
Давно забытые пороги 

О сердце кроткое забудь! 

Сплетая вфтки въ родъ шатра 
Стоятъ высоке дубы. 

Мы здфсь пробудемъ до утра 
Послушно ждетъ ударъ судьбы. 


ХУЦ. 
Жрецъ. 
ГдЪ прадфды въ свидани 
Надменно почивали 


44 


Тамъ плфнники изгнаня 
Сегодня ночевали 

Священнымъ дубровамъ 
Ущерблена честь. 

Закономъ суровымъ 

Да будетъ имъ Месть. 

Тамъ сложены холмы изъ рогъ 
Убитыхъ въ охотахъ оленей. 
То тБней священныхъ урокъ 
То роща усопшихъ селений. 


ХУИ. 


Толпа. 


Пошли отрядъ 

И приведи сюда. 
Сверши обрядъ 
ПресЪкши года. 


ХМ. 

Жрецъ. 
О юноши крЪпче держите 
Ихъ. Помните наши законы 
Веревкой къ столбу привяжите. 
И см5лымъ страшны похороны 
И если они зачаруютъ 
Своей молодой красотой, 
То помните боги ликуютъ 
Увидфвъ дымъ жертвъ золотой. 


ЖХ. 


Вотъ юный и два. 

Взошли на костеръ. 

Вкругъ нихъ огонь изъ зЪфва` 
ОсвЪщаетъь жрицъ сестеръ. 

Какъ будто сторожъ умиранью 
Приблизясь видомъ къ ожерелью 
Искръ летающихъ собранье 
Стоитъ надъ огненной постелью. 


ХХ. 
Но спускается два 
Изъ разорванныхъ радугою тучъ. 
И зажженное древо 
Гасить сумрака лучъ. 


ХХ. 


И изъ пламенной кельи, 
Держась за руку, двое. 
Вышли. Въ взорахъ веселье. 
Ликуетъ живое. 


. Померкли вс пути 


Исполнены обЪты 

О Э! Куда идти? 

Я жду твои отвЪты! 

Слышишь, слышишь л$съ умолкъ 
Надъ проснувшейся дубровой? 
Мы свершили смфлый долгъ, 
Подвигъ гордый и суровый. 


ХХ!. 
Толпа родичей. 


Осужденныхъ тБла выкупая, 

Мы пришли сюда вмЪстБ съ дарами. 
Но тревога, на мудрость скупая, 
Узнаетъ васъ живыми во храм. 
Мы славимъ тБХЪ, 

Кто былъ покоренъ крику клятвы, 
Кого боялся зоркий грЪхъ, 

Сбирая дань обильной жатвы. 
Изъ битвы пламеней лучистой 

Кто вышелъ невредимъ. 

Кто поборолъ душою чистой 
Огонь и дымъ. 

Лишь только солнце ляжетъ, 

Въ закатЪ догорая, 

Идите нами княжить 

Страной родного края. 


45 


ПОСЛЬСЛОВТЕ. 


Первобытныя племена имъютъ склонность давать имена 
состоящя изъ одной гласной. 

Шестоперъ это оруже подобное палицЪ, но снабженное 
жельзными или каменными зубцами. Оно прекрасно разсЪ- 
каетъ черепа враговъ. Зой — хорошое и еще лучше забытое 
старое слово, значащее эхо. 

Эти стихи описываютъ слфдующее событе средины ка- 
меннаго вЪка. „Ведомая неясной силой, И покидаетъ родное 
племя. Напрасны поиски. Жрецы молятся богу рЪки и въ 
ихъ молитвЪ слышится невольное отчаяше. Скорбь увеличи- 
вается тмъ, что слфды направлены къ сосзднему жестокому 
племени; о немъ извЪстно, что оно приноситъ, въ жертву 
всхъ случайныхъ пришельцевъ. Горе племени велико. На- 
ступаеть утро, бЪлохвостъ проноситъ рыбу; проходитъ лфс- 
ное чудовище. 

Но юноша Э пускается въ погоню и настигаетъ И; про- 
исходитъ обм5нъ мнЪн!ями. И и Э продолжаютъ путь вдвоемъ 
и останавливаются въ священной рощЪ сос$дняго племени. 
Но утромъ ихъ застаютъ жрецы, уличаютъ въ оскорблени 
святынь и ведутъ на казнь. Они вдвоемъ привязанные къ 
столбу на кострЪ. Но спускается съ небесь ДФва и осво- 
бождаетъь плЪнныхъ. 

Изъ стараго урочища приходитъ толпа выкупать трупы. 

Но она видить ихъ живыми и невредимыми и зоветъ 
ихъ княжить. Такимъ образомъ черезъ подвигъ, черезъ огонь 
лежалъ ихъ путь къ власти надъ родными. | 


ЗМЪИ ПОЪЗДА. БЪГСТВО. АЛФЕРОВО 1910. || 


Посвящается охотнику 3& - у 
лосями павдинцу Попову кон- | 
ный онъ напоминаль Добрыню. 
Псы бъжали за нимъ какъ руч- 
ные волки, Шагь его: два шага 
простыхъ людей. 

7 


1. 


Мы говорили о томъ, что считали хорошимъ, 5 
Бранили трусость и порокъ. 
Пофздъ бЪжалъ, разумнымъ служа ношамъ, 


2. 


Зм5ей качаемый чертогъ. 
Задвижками стеколъ стукалъ, 
Шаталъ подошвы ногъ. 


3. 
И одурь сонная сошла на сонныхъ куколъ, 
Мы были утесы земли. 
Сосфдъ сосфду тихо шушукалъ 

4. 


Въ ладъ бЪга желЪзнаго скользкой змФи. 
Испугъ вдругъ оживилъ меня. Почудилось, 


что жабры ! 
Блестятъ за стеклами въ Тни. 
5. 
Я посмотрЪлъ. Онъ задрожалъ, хоть оба былк 
храбры $ 


Быль ясенъ строй жестокихъ иголъ 
Такъ, змЪй крылатый! Что смерть, чума иль 
на охотЪ бабры. 


6. 


Предъ этимъ блфднымъ жаломъ, имъ призракъ 
насъ дразнилъ и дрыгалъ 
Имена гордыя, народы, почестей хребты, 
Надъ всЪмъ, все попирая, призракъ прыгалъ. 


. 


48 


1: 


ь То видя, вспомнилъ я лепты 
Что милы суровому сердцу божествъ, 
„Каковыхъ ради пользъ“, воскликнулъ я, „ты воз- 
родилъ черты 
8. 
Могучихъ надъ змфемъ битвы торжествъ?“ 
Какъ ужасъ или какъ творецъ неясной шутки 
Онъ принялъ видъ и обликъ подземныхъ су- 
ществъ? 
9. 


Но въ тотъ же мигъ замфтилъ я ножки малютки, 
ГдЪ поприще бЪга.было съ хвостомъ. 
Эти коротюе миги были столь жутки 


10. 


Что я донынЪ помню, что было потомъ. 
Гребень высок какъ дальня сн-жныя горы 
Гада ‘покрылъ широкимъ мостомъ 


С 


Разнообразные людсюе моры, 
Какъ знаки жили въ чешуф. 
Смертей и гибели плачевные узоры 


12. 


Вились по брюху какъ плющьъ на стЪнЪ 
Намфстникъ главы, з1яла раскрытая книга, 
Какъ чолка лба на скакунф. 


13. 


Сгибали тБло чудовища преемственные миги. 
То прядая кольцами, то тЪломъ коня, что всталъ, 
какъ свЪча. 
Касалися земли нескромныя вериги 
` 14. 


И/ пасть разинута была точно для встрЪчи меча. 
Но сЪть звфздами расположенныхъ колючекъ 
Испугала меня и я заплакалъ, не крича. 


15. 
Власамъ подобную читая книгу попутчикъ 
Сидфлъ на гадЪ черный вранъ. 

Усаженный въ концахъь шипами и сотнями жу- 


чекъ 
16. 


Крыла широк сарафанъ 
Кому-то въ небф угрожалъ шипомъ и билъи зори 
За нимъ свфтлы какъ око бабра за щелью тон- 
$ кихъ ранъ 

т. 

И спутникъ мой воскликнуль горе! горе! 
И слова вымолвить не могъ, охваченъ грустью. 
Угроза и упрекъ блестБли въ друга взорЪ, 


18. 


Я мнилъ что человфчество верховье, мы-жъ мчимся 
къ устью 
И онъ крыломъ зм5инымъ напрягалъ. 
Блестя зубовъ ужасной костью. 


19. 
„И вдаль поспЪшно убЪгалъ 
Чтобъ тБлу необходимый дать разбъгъ 
И стараго движенья валъ. 


, 20. 
Въ глазахъ убийство и ночлегъ 


Какъ за занавЪской желтой ссору 
Прочесть умфлъ бы человЪкъ. 


. : 9: 

Мы оглянулись сразу и скоро. 
На нашихъ сонныхъ сосЪдей 
Повсюду храпъ и скука разговора. 


22. 
Все покорялось спячкЪ и бесЪдф. 
Я вспомнилъ драку съ змЪемъ воина, 
Того, что мечъ держа къ побфдЪ ._ 


50 


23. 
Шелъ. И воздухъ гада запахомъ, а поле кров!ю 
напоены 
Были, когда у ногъ какъ трупъ безжизненный чу- 
довище легло. 
Кипфла кровю на шеф трупа черная пробоина. 


24. 


Но сердце примнить прим5ръ старинный не могло. 
Межъ тьмъ послЪ непонимаемыхъ метан!й 
Оно какой то цфли досягло. 
25. 
И сфвъ на корточки, вытягивало шею. Рой же- 
ланй 
Его томилъ и мучилъ, чБмъ-то звалъ. 
Оконченъ былъ обрядъ какихъ-то умыванй 


26. 
Онъ повернулся къ намъ-—я въ страх умиралъ! 
Сосфда соннаго схватилъ и щелкая 
Его съБдаль ЗмЪй стряпчаго младого пожиралъ! 
27. 
Долина огласилась голкая 
Воплемъ нечеловЪческимъ устъ жертвы. 
Но челюсть частая и колкая 
28. 
Медленно: пожирала члены мертвы. 
Сосфдей слабо убаюкалъ сонъ 
И н$5которые изъ нихъ пошли гдЪ первый. 
25 
Проснитесь! я воскликнулъ. Проснитесь! горе! гиб- 
нетъ онъ 
Но каждый не слыхалъ, храпЪлъ съ снаровкой 
Дремотой унесенъ. 
30. 
Тогда доволенъ сказки остановкой, 
Я выпрыгнулъ изъ пофзда прочь. 
Чуть не ослЪпленъ еловою мутовкой 


те 


ес 
; 


#-3$ 


< те 


, 


1. 
Боецъ, я скрылся въ кустъ, чтобъ жить и мочь. 
Товарищъ моему послфдовалъ примФру. 
Насъ скрыла ель при солнцЪ ночь. 


ы 32. 


И мы въ деревья скрывшись какъ въ пещеру 
Были угасшихъ страховъ пепелище. 
Мы уносили въ правду вру. 


33. 


А между тЪмъ разсудкомъ нищи 
Зм5емъ пожирались вмЪсто пищи. 


„КОНЬ ПРЖЕВАЛЬСКАГО“. 


Гонимый к5мъ— почемъ я знаю? 
Вопросомъ поцфлуевъ въ жизни сколько? 
Румынкой, дочерью Дуная, 
Иль пЪснью лфтъ про прелесть польки, 
БЪгу въ лЪса, ущелья, пропасти 
И тамъ живу сквозь птичйй гамъ 
Какъ снЪжный снопъ счяютъ лопасти 
Крыла сверкавшаго врагамъ. 

Судебъ виднфются колеса 

Съ ужаснымъ соннымъ людямъ свистомъ. 

И я какьъ камень неба несся 

Путемъ не нашимъ и огнистымъ 

Люди изумленно измфняли лица 

Когда я падалъ у зари. 

Одни просили удалиться 

А тБ молили: озари 

Надъ юга степью, гдЪ волы 

Качаютъ черные рога, 

Туда, на сЪверъ, гд$ стволы 

Поютьъ какъ съ струнами дуга, 

Съ вЪнкомъ изъ мольй бЪлый чертъ 

Летьлъ, крутя власы бородки: 

Онъ слышитъ вой власатыхъ мордъ 

4* 


52 


И слышить бой въ сквородки. 
Онъ говорилъ: „Я бЪлый воронъ, я одинокъ, 
Но все и черную сомнфшй ношу 
И бЪлой моли вЪнокъ 
Я за одинъ лишь призракъ брошу, 
ВзлетЪть въ страну, изъ серебра, 
Стать звонкимъ вЪстникомъ добра“. 
У колодца расколоться 
Такъ хотЪла бы вода, 
Чтобъ въ болотцф съ позолотцей 
Отразились повода. 

Мчась какъ узкая змЪя 

Такъ хотБла бы струя, 
Такъ хотфла бы водица, 
УбЪъгать и расходиться, 
Чтобъ цфной работы добыты, 
ЗеленЪе стали чоботы, 
Черноглазыя, ея. 
Шопотъ, ропотъ, н$ги стонъ, 
Краска темная стыда, 
Окна, избы, съ трехъ сторонъ, 
Воютъ сытыя стада. 
| Въ коромыслЪ есть цвЪточекъ, 
| А на рЪчкЪ синей челнъ. 
„На возьми другой платочекъ, 
Кошелекъ мой туго полнъ“. 
| „Кто онъ, кто онъ, что онъ хочетъ, 
| 


Руки дики и грубы! 
| Надо мною ли хохочетъ 
Близко тятькиной избы“. 
„Или? или я отвЪчу 
| Чернооку молодцу, 
| О сомн5ый быстрыхъ вЪче, 
Что пожалуюсь отцу? 
Ахъ юдоль моя горфть!“ 
Но зачфмъ устами ищемъ, 
Пыль гонимую кладбищемъ, 
Знойнымъ пламенемъ стереть? 


а оия 


1 


И въ этотъ мигъ къ предфламъ горшимъ 

ЛетЪлъ я сумрачный какъ коршунъ. 

Воззр$ньемъ старческимъ глядя на видъ земныхъь 
шумихъ. 

Тогда въ тотъ мигъ увидфлЪ ихъ. 


ПЪСНЬ МРЯЗЯ. 


У омера м!рюше берега. М!рины росли здЪсь и тамъ 6$- 
лыя сквозь гнЪзда ворона. Низъ же заросъ грустнякомъ. 

Лось приходила сохатая, трясла берега, нфжила голову. 
Свирфла свиристфль, ликуя веселизненно и лаская 'птичью 
‘душу въ игорномъ дЪянствЪ. Смертнобровый тетеревъ не 
уставалъ токовать, взлетая на морину. Кругомъ заросло кра- 
сивнякомъ и мыслокой. Тихо въ небЪ. КрасивЪй выказывалъ 
всю красоту членовъ. Небо синее. 

Слезатая слезиня отъ нея ушла навсегда веселость. Ска- 
зала прощай и бросила вЪтку слезъ. 

Миловель стоялъ въ пущахъ. М!ристыя звонко распЪва- 
лись пЪсни. Прилетали невЪдомо откуда м!ристьющия птицы 
и упавъ на вЪтку начинали м!ристЪтТь. 

И былъ юноша съ голубой мглой во взорахъ въ бЪлой 
одежкф, съ первоодЪванными лапотками и, подслушавъ Ми- 
ристБль, срЪзалъ грустнякъ и выр$завъ дудочку называлъ ее 
м!р$ль, себя же первом!р5льщикомъ? 

Когда на яри зеленой зеленЪй лугу въ аломъ и синемъ 
водили игорный кругъ при зовахъ молчащей свирЪли, тогда 
умолкалъ. 

Гласючими молотами било слово вдали словельщики то- 
варищи. 

Иногда на б$лый камень у лодочной пристани приходи- 
ла дочь лЪса и положивъ бЪлый ликъ на кол$ни бросала на 
темныя воды м!ратый взоръ. 

Когда же воды приходили въ буйство и голубыя водя- 
ныя ноги начинали приходить въ пляску, вдругъ брызнувъи 
бросивъ черными съ бФлыми косицами копытами, тогда зву- 
чалъ хохоть и кивали м!ряными верхушками осоки и слета- 
лись мрязи звучать въ трубу и подъ звонъ м!ряныхъ гусель 


г 


54 


и на н5ыкихъ нижнихъ струнахъ рокотъ мфрный выходилъ 
изъ голубыхъ водъ нфГЬЙ нЪжить щеки и ноги подъ взора- 
ми хорош$ющихъ краснфя хорошеекъ, подымающихъ рЪзвыя 
лица надъ синимъ озеромъ, среди тусклыхь облакъ лебяжь- 
яго пуха и вселеннБющихъ росинокъ росянокъ, 

Въ мыслеземныхь воздушныхъ тфлахъ сущихъ возникали 
каменные взоры и взгляды, а высфченныя изъ нФкоего из- 
начальняго мрня м!'ровыя т5ла трубящихъ мгрязей свивались 
въ двувзглядный взоръ и медленно опускались на дно мор- 
ское. 

Ахъ эти звучащя мысли и рокотъ сихЪ струнъ. Кфмъ 
вы повфшены на то мЪсто, откуда я взялъ васъ. Вы, высо- 
кя струны отъ зв$здъ къ камнямъ и рощамъ. Качались мы- 
словыми верхушками прекрасные грезоги. Синь, вфтеръ и 
лъснь и ночная тишина и ночная вышина струнъ. оттуда сю- 
да, какъ копья временъ. какъ стража усталаго ропота, какъ 
воины съ зовомъ оттуда сюда! 

Гордо тяжюй пролеталъ м!рёлъ, пустотовфя орлино со- 
гнутымъ клювомъ. Кто м!рланье нашелъ перо, кто м!рланьихъ 
услышалъ вЪяше крылъ, кто м!рланй услышалъ зовъ, тотъ 
измфнился Травы сжигаетъ воля. „сюда“. и клекотъ. 

Лелъеть себя и игры малая жизнь на листьяхъ купавы. 
Подымая бЪлыя пухлыя губы и хохоча брюханъ водяной. т$- 
шится сдувая пыль съ водяной зеленой яри, хватаясь за 
ребра. 

О юноша пастушенокъ въ бЪломъ, играющий въ мр$ль! 
Въ бълыхь своихь лаптяхь и бФлыхъ одеждахъ. Звонная 
пфснь звонатой свирЪли 

И слезатый Бфлунъ. И см5хучеустые лЬшше съ звонко- 
смЪхотливыми копытами. Они натягиваютъ съ чела волосъ и 
играютъ какъ на гусляхъ конскимъ копытомъ, рфзвари и 
шалуны. Велише фодственникъ слезъ. 

Ветхимъ временемъ текуть волосы БЪлуна Но Чяють 
еще не постарЪлые глаза. 

Грозныя прекрасныя неподвижныя губы. Какъ дальнее 
озеро слеза остановилась въ косматыхъ величественныхъ 
кудряхъ на груди. Не озеро ли въ л5су подъ синимъ послЪ- 
дождичнымъ небомъ. 


Аг я даль" ва ВЮ дас а В Ш 


55 


Такъ игралъ постушонокъ. Лфсини свисали внизъ остры- 
ми грудями, такъ что ихъ неопытный взоръ могъ бы при- 
нять за осиныя гнфзда, вникая въ смыслъ пЪсни. 


И жители недальняго села несли въ зеленючя нфдра 
свои взоры, мелькая бЪлючимъ и синючимъ одежды обм$ни- 
ваясь таинственнымъ священнымъ шопотомъ. Посл остав- 
ляли одекды синфть и бЪлЪть. 


Такъ пБлъ пастушонокъ свирЪльщикъ. не отымая сви- 
р$ль. свитую изъ золотыхъ круговъ и лицъ. 


Стала вЪще - старикатой даль, прекрасной и чистой дня 
тишина. Стала взоровитой чаща. И ворковали безъ умолку 
рЪяли и падали въ высь и въ низъ умрутные скоро голуби 
желан!й. Кора стволовъ искрится глазами. Течетъ смола же- 
лан. 

Такъ пБлъ онъ. Ужасокрылъ смирился улетая. 

Будучи руномъ м!ровыхъ письменъ стояла людиня, за- 
клиная кого то опрокинутыми въ небо взорами. молящаяся, 
мужественная и строгая. 

Такъ пфлъ отрокъ. 


Голубые взоры БЪлуна подернулись влагой. 

И отнялъ свир$ль отрокъ. Упалъ къ стволу дуба. 

И свирЪль поднялъ липоруюй лЪший и тоже зап$лъ. 

Я былъ еще молодой лЪций, я былъ Городецкимъ, у меня 
вился по хребту буйный волосъ, когда я услышалъ голосъ. 

Мы подходили подъ благословлене къ каждому пруту 
когда я услышалъ голосъ. увидфлъ руку. 

Нъфть не стоить того чтобы привести ее всей. Не стоитъ! 

УсмЪхнулся сфдымъ усомъ старый БФлунъ и вспомнилъ 
о комъ то отрокъ. 

РазсмЪялись весенними устами лфсини и усмФхнулись 
ему древини. 

Такъ пЪлъ лЬший. 

Идутные идутъ, могутные могутъ. См$хутныя см$ются. 

А м!рязи слетались и завивались дфвинноперыми крыла- 
лами начать молчать въ голубизновую звучаль. И въ страдо- 
чЪ нЬмолей была слышна вся прелесть звуковъ. Ахъ каждый 
стержень опахала кончался яснымъ лицомъ. 


56 
+ 

Молчаль была оплетена небесочествомъ и была ихъ го- 
лубизна сильна какъ желфзо или серебро. 

Текло внизъ молчане какъ н5мотоструйный волосъ. 

Одфты холодомъ слезоруслянныя щеки. Сомкнуты. сжа- 
тыя уста. Строгя глаза. Голубями ол5плены жерди. Верейная 
связь исходить изъ страдалыхъ глазъ. Ты взоръ печали въ 
голубой темницЪ. 

Эти гусельные нфжные, мглой голубой въюще пальцы 
съ камнемъ синей воды на перстнЪ. р 

И зори покрывшия стержнями его т$ло, главу и смЪ- 
лосСтЬ. 

Зодчествомъ чертоговъ называетъ божество пламя сво- 
его сердца. Мглу не развфяли взоры и уста надъ деревомъ 
вишни. и облако 

Красновитые изливы по сине синючему морю. 

БЪло жаровый исподъ облаковъ. 

БълЬйшина-—-облако. Синины. Синочество. 

Шла слава съ широкимъ мечемъ. 


Въ глазахъ горделивый снопьъ мести поющаго — имъ. 
смерть крыльями обвила главу. ничтожнаго гдЪ всЪ велики, 
великаго гдЪ всЪ ничтожны, робкаго гдЪ всЪ храбры, храбра- 
го гдБ вс робки. М!ратымъ можетъ быть зрфн!я лаптя. 
ПЪвець серебра катится рЪка. 

Вонъ стадо-рого-хребто-мордо струйная рЪка въ бере- 
гахъ дороги. Жуя кусъ черно-чернючаго хлЪба волочитъ бичъ 
бЪлый мальчикъ. 

Зори пересмЪялись и одна поцфловала въ край сломлен- 
наго шапкой ушка. 

И ноцфлуй отразился на. жующемъ хлЪбъ лицЪ. 

Сумерковитый песъ съ кострёющимъ злымъ взоромъ. 

Опять донесся рокотъ незримыхъ гусель. 

Но нфмотная къ запрятаннымъ устамъ дующаго прило- 
жена таинственной руки семитрость. 

Тамъ степи, тамъ колыхая крылья среброковылистыя 
Сфдоусый правитъ путь сквозь ковыль старый дудакъ. 

Воздушная дуя протянулась по травамъ. 

Стали снопомъ сожженнаго, бЪгутъ въ былое вечерялые 
у лебедей подъ могучимъ крыломъ и шеями часы. 


_ А 


Травяная ступень неба была близка и мила 
Мной оцфлованы были всЪ пальцы ступени. 
Страдатай пустыни и мфсто! 
Не ты ли пролетаешь въ сребро сизыхъ плащахъ, по- 
_ добный бурЪ и гнЪву? Коговичъ? спросятъ тебя 
`Имь отвфтишь; я соя небесъь! 

Проскакалъ волкъсъ цвЪтами гаснущаго пожара въ шер- 
сти. Мглистый кокошникъ царевенъ вечера, выходящихь 
собирать цвфты. 

Тучи одли утиральникомъ божницу. 

Кланяются, разслонятся цвЪты. 


} 


ПЬЯНИТЕЛИ РАЯ. 


Пьянитель рая, къ легкимь свЪтамъ 
Я восхожу на мягюй лугъ 

Уже тоскующимъ поэтомъ 
ПослФдней изъ моихъ подругъ,— 


И дольней пЪсню томимы, 
Облокотясь на облака, 
Фарфоровые херувимы 
Во снф качаются слегка— 


И, въ сновидЪньяхъ замирая, 
Вдыхаютъ заозерный медъ 
И голубыя розы рая 

И голубь розовыхъ высотъ. 


А я пою и кровь и кремни 

И вЪчно— женственный гашишъ, 
Пока не вступить мой преемникъ, 
Раздвинувъ золотой камышъ. 


ПРЕДЧУВСТВИЕ. | 


Расплещутся доля стЪны 

И вдругъ, отрезвившись отъ розъ, 
Крылатый и благословенный 
ПлЪнитель жемчужныхь стрекозъ, 


Я стану тяжелым и темнымъ, 
Какимъ ты не знала меня, 

И не догадаюсь, о чемъ намъ 
Увядшее золото дня 


Такъ тускло и медленно блещетъ, 
И не догадаюсь, зач$мъ 

Въ густЪьющемъ воздухЪ рзче 
Надъ садомъ очертится шлемъ,/— 


И только въ изгнаньЪ поэта 
Возникнетъ и ложе твое 


62 


И въ розы печальнаго лЪта 
Архангелъ, струящй копье. 


ПОЛЬ. 


Въ небЪ--бездыханныя в!олы, 
На цвЪтахъ— запекигаяся кровь: 
О пюль, тревожный и тяжелый, 
Какъ моя молчащая любовь! 


Кто раздавить согнутымъ колфномъ 
Пламенную голову быка? 

И, презрфвъ меня, ты рзешь тл$номъ, 
Тонкимъ воздыханемъ песка, 


Въ строго—многоярусные строи 
Зноемъ опаляемыхъ святыхъ,— 
И за малымъ облакомъ перо и 
СвЪтлый врагъ въ покровахъ золотыхъ. 


АЛЛЕЯ ЛИРЪ. 


И вновь—излюбленныя латы 
Излучены въ густой сапфиръ, 
Въ концф твоей аллеи, сжатой 
Рядами узкогорлыхъ лиръ! 


И вновь—твои часы о небЪ, 

И вайи, и пресвЪтлый клиръ, 
Предавшая единый жребий ы 
И стебли лебединыхъ лиръ! 


И вновь-—кипяцИй златомъ гравй 
И въ просиняхъ дрожаний мръ— 
И ты восходишь къ нЬжной славЪ 
Отъ задыхающихся лиръ! 


ЛУННЫЯ ПАВОДИ. 
БЪлЪй, любуйся изъ ковчега 
ЦвЪтами мфловой весны! 


63 


Забудь, что плфнна эта н$га 
И быстры паводи луны! 


ХмелЪЬй волненьемъ легкихъ бЪлевъ: 
Я въ нихъ колеблюсь, твой женихъ, 
Я приближаюсь, обезцфливъ 
Плесканья свЪтлыхъ рукъ твоихъ. 


Взгляни—кровавоодноок!й 

Не светь серебра пещеръ: 
Распластываю на востокЪ 
Прозрачный вферъ лунныхъ вфръ! 


АНДРОГИНЪ. 


Ты выростаешь изъ кратера 

Какъ стебель, призванный луной: 
Какая медленная вЪра 

И вь ночь и въ то, что ты со мной! 


Пои, пои жестокой желчью 
Бъгушще тебя цвЪты: 

Я долго буду помнить волчью 
Дорогу, гдЪ блуждала ты, 


ГдЪ въ часъ, когда изсякла в5ра 
Въ невоплощаемые сны, 

Изъ сумасшедшаго кратера 

Ты доплеснулась до луны. 


р-р 


ЛЮДИ ВЪ ПЕЙЗАЖЪ. 


АлександрЪ Экстеръ. 


1. 


Долпе о грусти ступаемъ стр$лой. ЖелудЪютъ по канау- 
совымъ яблонямъ, въ пепель оливковыхъ запятыхъ, узкя 
совы. Чернымь объ опочившихъ поцфлуяхъ медомъ пусть 
восьмигранникъ, и коричневыми газетныя астры. Но тихя. 
Ахъ, милый поэтъ, здЪсь любятся не безвременьемъ, а къ 


64 


развзяннымъ облакамъ. Это правда: я уже сказалъ. И еще 
боле доле, опепленные былымъ, пацинтофоры декабря. 


И. 


Уже изогнувшись, павлиньими по елочному зв$здами, те- 
ряясь хрустяще въ ширь. По иному блЪдныя, залегиия спи- 
ны—въ ряды! въ ряды! въ ряды!—ощериваясь умерщвлен- 
нымъ виноградомъ. Поэтамъ и не провинщальнымъ голубое. 
Все плечо въ м5лу и двухь пуговицъ. Лайковымъ щитомъ— 
и о тонкихъ и легкихъ пальцахъ на вЪки, на клавиши. Ну, 
смотри: голубые о холодЪ стога испинами! спинами! спи- 
нами!—лунной плевой оголубЪвцие тополя. Я не зналъ;: тя- 
жело голубое на клавишахъ вЪкъ! 


Ш. 


Глазами, заплеванными верблюжьимъ моремъ собствен- 


ныхъ хижинъ—правовфрное о цвтЪ и даже извЪстковыхъ 


лебедяхъ единодуше моря, стнъ и глазъ. Слишкомъ быстро 


зимующй рыбакъ Белерофонтомъ. И не надо. И овальными— 


о гимназическй орнаментъ!--в5ерами по мутно-серебряному 


ветлы, и вдоль насъ коротый усердный уродецъ, пиками вни- 


кающий по льду, и другой, удлиняющ!й носъ въ безплодную 
прорубь. Полутораглазый по рЪкЪ, будемъ сегодня шепту- 
нами гилейскихъ камышей! 


3» ыы 


22 ыы 


и 


РТИ 


фир „Е 


ы 


рем ОЗ бр дыма 


СМЕРТЬ ЛЕГКОМЫСЛЕННАГО МОЛОДОГО ЧЕЛОВЪКА. 


Я отравился и не было никакого сомнфня, что умираю. 
Легкюй холодъ отрезвлялъ агон!ю безсильнаго тфла, и странно 
привлекала вниман!е блестящая обертка банки съ морфемъ. 
Пустынный и гулюй корридоръ университета кое-гдЪ слабо 
свфтился желтыми пятнами лампочекъ, и за окномъ глухо 
шум$ли деревья. Я лежалъ раскинувшись, головой присло- 
ненный къ стЪнЪ и тщетно вникалъ въ подробности моей 
ночной выходки. Недвижный сталъ видфть самого себя скру- 
ченнымъ, съ пной на губахъ откуда-то сбоку и не могъ 
уйти отъ этого щемящаго зр$лища. Что же дальше? — ска- 
залъ я, но ни одного шопота не вырвалось изъ косныхъ 
устъ. Какъ бы въ отвфтъ на эту мысль изъ темнаго шкафа 
съ греческими авторами вылЪзъ очень прилично одЪтый че- 
ловфкъ въ цилиндр и фракЪ, похож на дежурнаго изъ 
бюро похоронныхъ процесай и, споткнувшись о мою ногу, 
пробормоталъ как!я-то извинен!я. ПослЪ внимательнаго осмотра 
его вн-шности, разрЪшила мои недоумя лишь одна эмбле- 
матическая тросточка въ рукахъ. Посмотрфвъ минуту на 
трупъ, онъ, не говоря ни слова, вынулъ изъ кармана газету 
и бичевку и принялся увязывать уже холоднаго покойника. 
Внимательно исполнивъ послЪднее, тронулъ меня за рукавъ 
и ласково сказалъ: „Ну, что же, пойдемте?“ — Я, тоскующи, 
молча послфдовалъ за нимъ чрезъ вестибюль съ тяжелыми 
колоннами, къ главному выходу. Жалобно заскрипЪла дверь, 
и сильный порывъ вЪфтра обвилъ мою голову складками 
плаща спутника. Выпутавшись, я увидЪлъ передъ собой, вмЪ- 
сто гинекологическаго института, широкую, шумную и жел- 
тую рЪку, надъ которой вЪтеръ несъ обрывки тучъ. Мое 
удивлене еще болЪе убугубилось, когда позади, вм$сто мрач- 
наго зданя Петровскихъ, коллемй, рфялъ сухой пустынный 
пейзажъ. Сильный вЪтеръ гналъ волны по рфк$ и клонилъ 
прибрежный камышъ. На кустахъ сохли сФти. У берега на 
причал качался ветхй челнокъ, а изъ него торчала сЪдая 
борода спящаго рыбака. За рЪкой, по холмамъ раскинулся 
дубовый лЪсъ. 

Мой спутникъ сказалъ, показывая на зеленые холмы: 

/ 


68 


„Попробуйте“—и для примЪра, замахавъ тощими руками, взле- 
тфлъ на аршинъ, другой... 

Подобная возможность вЪчнаго покоя мн показалась 
соблазнительной и я даже запфлъ: „Ихъ моютъ дожди и за- 
сыпаетъ ихъ пыль, а вЪтеръ надъ ними волнуетъ ковыль“. 
Но какъ я ни махалъ руками. и подпрыгивалъ, я снова при- 
падалъ къ влажной трав... 

„Гм! не можете? — жаль, жаль, ну тогда вамъ придется 
водою“, сказалъ проводникъ и закричалъ спящему: „Харонъ, 
Харонъ“. Старикъ зашевелился и, зЪвнувъ, притянулъ лодку 
къ берегу. Выпучивъ отъ удивлен!я глаза, посмотрфлъ на 
спутника. Наконецъ, какъ бы вспомнивъ, ударилъ себя по 
лбу и радостно воскликнулъ „а, это Вы, давненько, давнень- 
ко“ — потомъ пояснительно, какъ старый еврей — Вы знаете, 
всфмъ кушать хочется, ну, я и рыбачу, пока нЪтъ ихъ —и 
онъ почтительно указалъ на меня. Тутъ вожатый заторопился 
и шепнулъ мнЪ: — „Ну, вы съ нимъ сойдетесь, онъ славный, 
только не забудьте двугривенный, а мн уже пора*, и, мах- 
нувъ на прощане Харону, растаялъ въ пыльной дали. Ста- 
рикъ, въ свою очередь, замахалъь сломаннымъ весломъ и 
печально покачалъ головой. 

Я помогъ перевозчику вычерпывать воду и СЪлъ на 
весла, но едва отъЪхали мы какую-нибудь сажень, какъ по- 
казалась изъ-за поворота женская фигура. Быстро, неесте- 
ственно, какъ сомнамбула шла она къ берегу. Едва коснув- 
шись воды, она остановилась, какъ разъ, передъ нами, съ 
блъднымъ лицомъ и разв5вающейся вуалью. Ея широко от- 
крытые глаза, казалось, не видЪли насъ, руки крЪпко сжи- 
мали стебли бЪлыхъ цвфтовъ. Потомъ, вздрогнувъ, стала ки- 
дать ихъ одинъ за другимъ въ нашу сторону. ЦвЪты не до- 
летая падали въ воду, и сильный вЪтеръ относилъ ихъ об- 
ратно. Но едва одинъ изъ нихъ коснулся лодки, какъ она, 
круто повернувшись, ринулась обратно, а сильный вЪтеръ 
развЪвалъ зеленую вуаль и синее платье. 

Мы долго плыли по мутнымъ волнамъ. Берега рфки дЪ- 
лались скалистЪе, а течене мчало лодку. Харонъ молча пра- 
вилъ, а я гадаль по лепесткамъ цвфтовъ — любитъ, не лю- 
битъ. Темный гранитъ перегораживалъь нашъ путь. Съ ревомъ 


ре”, 


низвергаясь, рЪка уходила куда-то подъ низк сводъ. Зар- 
жавфвиия рЪшетки закрывали огромный стокъ. Перевозчикъ 
привязалъ лодку къ кольцу, вдланному у самаго входа и 
сказалъ сурово: — „Мы пр!хали. Вамъ придется здЪсь ныр- 
нуть“, потомъ, смягчившись: „Впрочемъ, въ одеждЪ это не- 
удобно, я открою шлюзъ“. Вода спадала, обнаруживая темную 
галлерею и вереницу ступеней. Всюду лежали водоросли и 
зеленфла плЪсень. „Прощайте, Харонъ, простите, что такъ 
мало“, сказалъ, давая гривенникъ. Сперва было темно и сыро, 
потомъ начало вяереди слабо свЪтиться. Меня поражала ти- 
шина и пустота Аида. Не слышно было лая Цербера, и не 
витали тни грЪшниковъ. Пройдя еще сотню шаговъ, я за 
поворотомъ встрфтилъ сутулаго старика. Я вЪжливо покло- 
нился и спросилъ — „Скажите, пожалуйста, гдЪ судилище и 
могу ли я увидфть господина Плутона?“ ПослЪдыйй (это былъ 
онъ) привЪтливо убыбнулся и молвилъ: „Господи! Да развЪ 
Вы не знаете, что Аидъ упраздненъ: вс души уже давно 
получили прощене отъ всемилостиваго Зевса, Меркурий по- 
шель по коммерщи, а Церберъ боле тысячи лтъ, тому 
назадъ, издохъ отъ старости“. Увидфвъ, что я опечалился, 
онъ погладилъ меня по головЪ и добавилъ: „Вы не думайте, 
что кром5 меня здфсь никого нтъ — Ева изъ жалости къ 
моему одиночеству у меня хозяйничаетъ. Пойдемте, я Васъ 
представлю“. И онъ отворилъ дверь въ дворницкую- Пахло 
смазными сапогами, на столЪ кипЪлъ самоваръ и лежала 
связка бубликовъ. У стола, окутанная клубами пара, сидЪла 
старушка и чинила поддевку. „Неужели Вамъ не скучно?“, 
спросилъ я. „Да, но онъ меня учить садоводству“, и она 
указала на чахлую гвоздику у низкаго окна, за которымъ 
раздавались шаги мокрыхъ прохожихъ. 


ТИШИНА ЭЛЛАДЫ. 


Насъ, юношей юга, не влечетъ къ тебЪ, Эллада, тороп- 
ливой весной въ убЪгающемъ взглядЪ зеленыхъ равнинъ и 


вдохновеннаго вЪфтра недалекаго моря... 
Не призываетъ насъ твой голосъ лфтомъ, не знающимъ 


кЪмъ быть,—безплодной женой или матерью непокорныхъ 
хлЪбовъ и травъ... 


70 Я 


Но если въ конц августа выйду въ усталое поле слу- 
шать трескъ высыхающей отерни и цфловать ясныя ланиты 
неба, я, изъ притвора осени, слышу пораженный дальшй 
голосъ твоей тишины, О страна боговъ! 

Мы твои на рубеж гиперборебскихъ странь и черныхъ 
волнъ неугомоннаго моря... 

Перекликаются ли въ осеннемъ воздухЪ покинутыя ме- 
нады на лфсистомъ киеерон$, доносится-ли голосъ пережив- 
шаго свою смерть Лея отъ скалистыхъ вершинъ Гимета?.. 

Мы твои, —страна покинутыхъ храмовъ и жертвенниковъ, 
подъ сънью распятой красоты... у 

Мы твои когда зв5зды дрожатъ въ водахъ Кастальскаго 
источника и наши пугливыя музы прилетаютъ робко пить 
его поющую воду. ° ‹ 

Мы твои—въ жестокой согбенности нашихъ городовъ... 

И не есть ли надъ ними твой зодакальный свЪтъ намъ 
вино вЪчно прекрасной смерти. 


СОЛНЕЧНЫЙ ДОМЪ. 


Я хорошо помню то время. Многя черты прошлаго и 
теперь невидимо лежать и на увядающей степной зелени и 
на стБнахъ сфрыхъ земляныхь построекъ хутора, а по вече- 
рамъ, иногда, по бФлой извести штукатурки моей комнаты 
ложатся знакомыя тФни... 

И тогда съ непонятнымъ Вамъ волненемъ, я тушу свою. 
зеленую лампу. Такъ дЪти, читая письма предковъ, въ ужа- 
СЪ рвутъ ихъ;—былое приводить застывшую статую. 

Мы жили тогда въ бЪломъ домф. Круглый, съ тонкими 
колоннами и куполообразной крышей, онъ стоялъ на поло- 
гомъ холм стройный и высок. 

Возвращаясь изъ далекихъ путешестый по голубымъ, 
травянистымъ лугамъ, мы еще издалека высматривали его 
куполъ, четко бЪлБющ на фонф сосфднихъ холмовъ ры- 
жихъ и бурыхъ отъ вызр5вшихъ хлЪбовъ, какъ шкура ли- 
сицы. Подходя ближе мы уже различали за частыми колон- 
нами насквозь свЪтяцЦяся окна и темныя ифпи буксуса на 
его песчаномъ окружи. Еще ближе... и кь намъ доносится 


7 


вялый. запахъ чайныхъ розъ балкона верхняго этажа дома, 
т. внизу же камел!и точатъ капли крови. 

К Прютъ солнечныхъ лучей и милыхъ ларовъ и пенатовъ. 
\ Насъ было много и дфвъ и юношей. Но лишь я одинъ 
р былъ жилецъ этого м!ра. Палецъ у губъ при встрфчЪ охра- 
в няль тишину дома. 

И на верху и внизу комнаты разсЪкали кругъ дома сек- 
торами. Двери изъ комнаты въ комнату. Верхн!я комнаты 
° _  безъ мебели и солнечныя пятна тепло ложились на покоро- 
бивцийся паркетъ и голубой выцв$тиий атласъ стфнъ. Внизу 
сише обои охраняли покой и тайну. Книги и музыкальные 
) инструменты размЪстились, какъ сухя насфкомыя на пол- 
ы кахъ. 

Однажды, къ вечеру, какъ обломки скалъ мы лежали на 
западномъ скатЪ холма. Солнцф, близясь къ горизонту, по- 
крывало краснымъ туманомъ далеке лЪфса запада. На сфверЪ 
глухо шумфлъ потокъ и вфтеръ качалъ темныя ели. Югъ — 
желтый бдестлъ рукавами устьевъ и дрожалъ яркой зеленью 
острововъ и камышей. 

Было очень тихо. Неслышный вфтеръ доносилъ изрЪфдка 

ровное и нЬжное мурлыканье, уже сонныхъ, ларовъ. Еще 
минута... другая и дымный дискъ солнца ог ромный потонулъ 
въ густой смолЪ заката. 
к Небо облегченно пожелтЪло и мы, увфровавшие въ за- 
падъ, ждали дуновеня вечерняго вфтра. Стало еще тише и 
даже, нашъ пресыщенный слухъ внялъ ровное дыханье дЪ- 
вушки на огородЪ подъ холмомъ. 

ГдЪ-то далеко, какъ лопнувшая струна прозвучалъ го- 
лосъ быть можетъ, намъ это послышалось, но опять жалоба 
и испугъь гдЪ то далеко не въ нашемъ м!рЪ... и, вдругъ, 
прорвавъ пелену заката дальняго горизонта, взлетЪла тФнь... 
облако... птица?—да, конечно, птица! Съ тревожнымъ и про- 
тяжнымъ крикомъ она пронеслась на необычайной высотьЪ, 
надъ нашимъ домомъ, оглядываясь на пробитый западъ. Еще 
мгновен!е—и она утонула въ мглЪ востока. И снова птица, 
другая, третья—стройныя вереницы, треугольники, потомъ, 
сбившияся смятенныя стада. Какъ спугнутыя съ ночлега въ 
устьяхъ Дуная, Нила, летфли бЪлыя стаи фламинго, пелика- 


„ 


72 


новъ, аистовъ, лебедей, дико крича—и падали торопливо въ 
тьму востока. 

И опять все замерло... притаилось, лишь темная рана 
запада медленно покрывалась остывшими тучами. 

А тамъ за скатомъ небесъ шорохъ, легкий трескъ, свистъ, 
скрежетъ, царапанье и далеко, далеко ползетъ медленно 
упорный врагъ, закрывая полъ неба. Тогда мы въ необычай- 
номъ ужасЪ, тихонько на цыпочкахъ въ угрожающей тьмЪ 
крадемся въ сонливый домъ. Заметавь слЪды, медленно и’ 
внимательно запираемъ окна, двери, затворяемъ ставни, опу- 
скаемъ занавЪси и, зажегши лампы съ зеленымъ абажуромъ, 
садимся въ остромъ углу комнаты спиной къ окнамъ—собе- 
ритесь вокругъ меня и спите. 

Ровно наступаеть безмолв!е и гаснутъ посл5дше шорохи. 
Въ тихихъ теплыхъ комнатахъ сухой запахъ старой мебели и 
стЪнЪъ. И только съ чуть слышнымъ шелестомъ горятъ до- 
машн!я лампы. 


На дворЪ сперва тише чфмъ у насъ потомъ сквозь ти- 
шину стекла оконъ и ставни слышится волнообразный шумъ 
безчисленныхъ голосовъ. Скребутъ стны и крыша трещитъ 
подъ тяжкими шагами. Лампы ровно горятъ. Обернувшись 
къ окну вижу—между подоконникомъ и рамой протискалась 
кольчатая лапа съ когтемъ и забЪфгала по стфнЪ. Со стран- 
нымь любопытствомъ подхожу и, открывъ ставни смотрю:— 
сперва цвЪзтные круги, потомъ огромный зрачекъ въ цфлую 
шибку темной воронкой тянетъ. Съ усилемъ вырвавшись 
изъ магнитнаго поля, захлопываю ставню и иду въ глубь 
комнаты. И опять тишина въ домЪ. Ровно шуршитъ св$- 
тильня лампы и зачарованные смотримъ мы на пылк!й огонь. 
Остр!я языковъ ровно оббЪфгаютъ кругъ свЪтильни. Лепестки 
охраняютъ ароматъ свЪта. Но насъ слишкомъ много, сонные, 
мы боимся спать и свфть сохнеть и трещитъ сухая свЪ- 
ТИЛЬНЯ. 

Лепестки опадаютъ и тЬнн сгущаются, — лепестки опа- 
даютъ и ‘когда послЪдыйй уже красный забЪгалъ по кругу, 
хлопая подъ темнымъ вфтромъ, снаружи съ новой силой за- 
выли и застонали и зазвенфли хрупкя стекла окна. Въ пани- 
ческомъ ужасЪ толкая другъ друга и давя мягкихъ и сон- 


ныхъ ларовъ бфжимъ въ сосфднюю комнату. Едва закрывъ 
двери, слышимъ какъ въ покинутой комнатф съ трескомъ 
выламываютъ двери и окна. 

А мы снова у лампы изнеможденные и оцЪпе 1Блые смо- 
тримъ на вЪ5рный огонь. Но насъ слишкомъ много и опять 
истощенное пламя медленно тускнетъ и трещитъ сухая свЪ- 
тильня. БФлый сигналъ потухавя снова кружится передъ 
нашими пристальными взорами и снова мы, покинувъ изму- 
ченныхъ и обезсилЪвшихъ, безжалостно захлопывая дверь, 
устремляемся въ сос5днюю комнату къ круглому столу съ 
зеленой лампой. А тамъ выдавивъ двери и окна шуршатъ и 
повизгивая дЪлятъ добычу. И снова вянетъ огонь и снова 
насъ меньше передъ взорами быстрыхъ языковъ. Еще поту- 
хан!е, бЪгство истощенный огонь, гибель спутниковъ и опять, 
ОПЯТЬ... 

Наконецъ послфдняя лампа, лампа моей комнаты, ком- 
наты свЪтоносца. Ровно шипитъ свЪфтильня и геральдический 
драконъ герба кидаеть косую язвительнрю тБнь. Я остался 
одинъ”и только вЪрный ларъ жмется къ онфмфвшимъ кол5- 
намъ. Усталый и бездумный приникъ взоромъ къ домови- 


тому огню, внимая его заботливый голосъ и вздрагивая при 


жестокомъ взвизгиван!и снаружи. 

Огонь шепчетъ древня заклятя и дремучщя рЪчи, усып- 
ляя волнене. Тонюя сЪрыя нити незримо ростутъ изъ пла- 
мени и СЪрой паутиной заплетаютъ мою неподвижную фи- 
гуру и вБрнаго лара. Изнемогая и потрескивая плететъ уми- 
раюций паукъ с5рый коконъ тихаго свЪта. Трасетъ сладкими 
лапками легкую колыбель, застывая подъ дикою тьмою. 

СЪрымъ дождливымъ утромъ я нашелъ его обоженнымъ 
у догорзвшей свфчи на ночномъ столикЪ. 


САДОВНИКЪ. 


Изотлвиий позвоночникъ 
Ротъ сухой и глазъ прямой, 
Продавець лучей—цвЪточникъ 
ВЪфчно праведный весной. 


Каждый лучъ—и взялъ монету, 
Острый блескъ и черный крепъ 
ВЪчно щурилъ глазъ ко свЪту 
Все же былъ и сухъ и слБпъ! 


# 


Со стономъ проносились мимо, 
По мостовой былъ лязгъ копытъ. 
Какой-то радостью хранимой, 
Руководитель слБдопытъ— 


СмотрЪлъ, слЪдилъ по троттуарамъ 
Подъ кистью изможденныхъ звфздъ 
Прилежный, приставая къ парамъ 
И озираяся окрестъ....... 


Что онъ искалъ опаснымъ окомъ? 
Что привлекло его часы— 


°Къ людскимъ запутаннымъ потокамъ, 


ГдЪ слЪдопыты только псы, 


ГдЪ столько скомканныхъ понят! 
ПримЪтъ разнообразныхъ стопъ 
И гдь смущеннЪе невнятнЪй 
Стезя ближайшихъ изъ особъ. 


#: 


Рыдаешь надъ сломанной вазой, 
Далеке тучъ жемчуга 

Ты бросила мЬткою фразой 

За ихъ голубые рога. 


77 


78 


Дрожатъ округленныя груди, 
Недвижимъ рождаюций взглядъ 
Какъ ядъ погребенный въ сосудЪ 
Отброшенный вЪсокъ нарядъ. 


Иди же я здфсь поникаю 

На крылья усталости странной; 
Мгновеньемъ свой кругъ замыкаю 
Отпавиший забавы обманной. 


Убийство красное 
Приблизило кинжалъ, 
О время гласное 
Носитель узкихъ жалъ 


На бЪлой радости 
Дрожитъ точась рубинъ 
Убийца младости 

ВЪдунъ ночныхъ глубинъ 


Тамъ у источника 
Вскричалъ куюций шагъ, 
Ликъ полуночника 
Несуций красный флагъ. 


Зазывая взглядомъ гнойнымъ 
Пной желтыхъ сиплыхъ губъ 
Станомъ гнутымъ и нестройнымъ 
Сжавъ въ рукахъ дырявый кубъ 


Ты не знаешь скромныхъ будней 
Брачныхъ сладостныхъ цфпей 
Безпощаднфй непробуднЪй 
Средь медлительныхъ’ зыбей. 


_ В В. КАНДИНСЮЙ. 


© 


+ _ Четыре маленькихъ разсказа изъ его книги «Кпбе» 
(изд. К. Рирег А. С®, Мапсвеп). 


КЛБТКА. : 
Оно было разорвано. Я взялъ оба конца въ объ руки 
и плотно ихъ другъ къ другу держалъ. Вокругъ росло что- 
то. Вплотную вокругъ меня Но видно не было ничего. 

Я думалъ, что ничего и не было. А впередъ двинуться 
не могъ. Я былъ какъ муха въ опрокинутомъ стаканЪ. 
- 9 Т.-е. ничего видимаго, а не прорвешься. Было даже пу- 
$ _ сто. Прямо передо мной стояло дерево, вЪрнфе сказать де. 
®  ревцо. Листья какъ ярь-мФдянка зеленые; Плотные какъ же- 
_— | ЛЬзо и какъ желфзо твердые. Маленьк!я кроваво свЪтящяся 
_ яблочки висфли на вЪткахъ. 

Вотъ все что было. 


й. 
.’ ' 


в. ВИДЪТЬ. 


Синее, Синее поднималось, поднималось и падало. 

<. Острое, Тонкое свистЪло, вонзалось, но не протыкало. 
о По всфмъ концамъ грохнуло. Толстокоричневое повисло 
® будто на вс времена. 


2 Будто. Будто. 
м $ 
в; ь Шире расширь свои руки. ` 
5% Шире. Шире. 
"о =. 
и. А лицо свое покрой краснымъ платкомъ. 
|. И можеть быть, еще ничего не сдвинулось: только ты 
_ сдвинулся. 
За блымъ скачкомъ бфлый скачокъ. м 
Е: А за этимъ бЪлымъ скачкомъ еще бЪлый скачокъ. 
_ хх И вь этомъ бЪломъ скачк бЪлый скачокъ. Въ каждомъ 


% бЪломъ скачкБ бЪлый скачокъ. 

т Воть то то и не хорошо, что ты не видишь Мутное: въ 
Мутномъ то оно и сидитъ. 

‚ Отсюда-то’ все и начинается. ........... 

к. и с. г. Треснуло: и, пс ь 


82 


` 


ФАГОТЪ. 


Совсфмъ больше дома рушились внезапно. Маленьме 
дома оставались невредимы. 


Толстое, твердое, яйцеобразное оранжевое облако повис- 
ло надъ городомъ вдругъ. Казалось, оно повисло на остромъ 
конц$ длиннаго креста высокой худой колокольни и св$тило 
фолетовымъ цвЪтомъ. 


Сухое, голое дерево поднимало къ глубокому небу свои 
дрожация, тресущияся длинныя вфтви. Оно было черно, какъ 
дыра въ бЪлой бумаг. Четыре маленькихъ листа дрожали 
временами. А. Было безвЪтренно—тихо. 


А когда приходила буря и сметала какой нибудь толсто- 
стЪнный домъ, тонке вфтви не дрожали. Маленьюе листья 
дфлались жесткими: будто изъ желфза вылиты. 


Прямой лишей пролетфла въ воздухЪ стая воронъ надъ 
городомъ. 


И опять внезапно все стало тихо. 
Оранжевое облако исчезло. Рьжущесинимъ стало небо. 
Городъ желтымъ до слезъ. 


И въ этомъ покоЪ звучалъ только одинъ звукъ: удары 
копытъ. Тутъ вс знали, что по совершенно пустымъ ули- 
цамъ блуждаеть совершенно одна бЪлая лошадь. Этотъ звукъ 
звучалъ долго, очень, очень долго. А потому и нельзя было 
никогда точно сказать, когда онъ прекращался. Какъ ска- 
зать, когда наступаетъ покой? 


Оть тяжкихъ, длинно растянутыхъ, нЪсколько не выра- 
зительныхъ, безучастныхъ, долго, долго въ глубинахъ, въ 
пустотЪ шевелящихся звуковъ фагота все постепенно дфла- 
лось зеленыиъ. Сначала глубоко и слегка грязноватаго от- 
тфнка. Потомъ все свЪтлЪе, холоднЪе, ядовит5е, еще свЪт- 
ле, еще холоднфе, еще ядовитЪе. 

Дома росли кверху и лфлались уже. Вс склонялись къ 
одной точкЪ направо, гдЪ быть, можеть, было утро. 

Какъ бы стремлеше къ утру замфчалось. 

И еще свБтлЪе, еще холоднфе, еще ядовитЪе дБлались 
небо, дома, мостовая и люди шедиие по ней. 


® 


83 


Они шли непрестанно, непрерывно, медленно, передъ со- 
бой глядя неизмЪнно. И всегда одни. 

А тому соотвЪтственно ув$нчивалось голое дерево боль- 
шой роскошной кроной. Высоко сид$ла эта крона и форма 
ея была плотной, колбасообразной, кверху выгнутой. 

И только эта крона одна была такъ ярко-желта, что не 
выдержать бы этого ни одному сердцу. 

Хорошо что никто изъ тамъ внизу идущихъ не увидЪлЪ 
этой кроны. 

Только фаготъ стремился обозначить этотъ цвфтъ. Онъ 
поднимался все выше и яркимъ и носовымъ сталъ его на- 
пряженный звукъ. 

Какъ хорошо, что фаготъ не могъ достичь этого тона. 


ПОЧЕМУ? 
„Никто оттуда не выходилъ. 
„Никто? 
„Никто. 
„Ни одинъ? 
„Нътъ. 


„Да! А какъ я проходилъ мимо, одинъ все-таки тамъ 
стоялъ. 

„Передъ дверью? 

„Передъ дверью. Стоитъ и руки разставилъ. 

„Да! Это потому, что онъ не хочетъ никого впустить. 

„Никто туда не входилъ? 

„Никто. 

„Тотъ, который руки разставилъ. тотъ тамъ былъ? 

„Внутри? 

„Да, внутри. 

„Не знаю. Онъ руки разставилъ только затфмъ, чтобы 
никто туда не вошелъ. 

„Его туда поставили, чтобъ никто туда внутрь не во- 
шелъ? Того, который разставилъ руки? 

„Нътъ. Онъ пришелъ самъ, сталъ и руки разставилъ. 

„И никто, никто, никто оттуда не выходилъ? 

„Никто, никто.“ 


жал, 


а у а 
я . ТОР 


СТИХИ а. КРУЧЕНЫХ 


старые щипцы заката 
заплаты 


рябыя очи 
смотрят 
смотрят 
на восток 


нож хвастлив 
взоры кинул 

и на стол 

как на пол 
офицера опрокинул 
умер он 


№ восемь удивленный 
камень сонный 

началъ глазами вертфть 
и размахивать руками 
и какъ плеть 

извилась передъ нами 
салфетка 


синяя конфетка 
напудреная кокетка 
на стол упала мЪтко 
задравши ногу 
покраснфла немного 
вотъ представлене 
дайте дорогу 


офицеръ сидитъ в полЪ 
с рыжею полей 

и надменный самовар. 
выпускаеть пар 

и свистает 

рыбки хлещут 


"т 


у офицера 

глаза маслинки 
тех хищныя манеры, 
в губки малинки 


М глазки сфры 
Е у рыжей поли 
У брошка вферомъ 


хорошо было в полЪ 


мы Ч потомъ все измЪнилось 
$ как отвЪта добился 
Ут онъ стал большой и тоже рыжй 
ый на металл оперся 


А. к нему стал ближе 

от поли отперся 

У: не хотЪл уже рыжей 

ей и то ничего что она гнулась 
все ниже ниже 

и мамаша его все узнала 
полю рыжую еще обругала 


у 
е% 


а похвалила лаская нахала 

в такъ все точно знала г 
1 рыжая поля рыдала. 

ы 

Г. | примЪчане сочинителя— р 
В | влечет мр 

1 с конца 

к". в художественной внфшности он 

ыы | выражается и так: вмЪсто 1—2—3 

От , событя располагаются 3—2—1 или 

я 3—1—2 такъ и есть в моем 


к. стихотворении 


' 


ВЛАДИМИР МАЯКОВСЮЙ. 


„ | 


+= 
“. 
ЕЕ & 
к 
у к 
$ ее 


31 


| Ще.) 


Багровый и бЪлый отброшен и скомкан, 
В зеленый бросали горстями дукаты, 

А черным ладоням сбЪжавшихся окон 
Роздали горяцшия желтыя карты. 
Бульварам и площади было не странно, 
Увидфть на зданяхъ сишя тоги. 

И раньше бЪгущим, какъ желтыя раны, 
Огни обручали браслетами ноги. 

Толпа пестрошерстая быстрая кошка 
Плыла, изгибаясь, дверями влекома 

И каждый хотфлъ протащить хоть немножко 
Громаду из смЪха отлитаго кома. 

Я, чувствуя платья зовушия лапы 

В глаза имъ улыбку протиснулъ, пугая, 
Ударами въ жесть хохотали арапы 

Над лбом расцвЪтивши крыло попугая. 


У Тор О 


Угрюмый дождь скосилъ глаза. 
А за 
Ръшеткой, 
Четкой, 

Желфзной мысли проводов 
Перина. 
И на 

Нее, легко встающих зв$зд оперлись 
Ноги. 
Но ги— 

бель фонарей, 
Царей 
В коронЪ газа, 
Для глаза, 

Сдфлала больнЪй враждуюцщий 
букетъ бульварныхъ проститутокъ. 
И жуток 
Шутокъ 


92 


Клюющ смЪх из желтых 
ядовитых роз, 
Возрос 
Зигзагом. 
За гом 
И жуть, 
Взглянуть 
Отрадно глазу: 
Раба 
Костров 
Страдающе-спокойно-—-безразличных 
Гроба, 
Домов 
Публичных, 
Восток бросал в одну пылающую вазу. 


т ВН. БУРЛЮКЪ. 


1. м В. ХЛЬБНИКОВЪ, 


, 


-—- 


95 


КУБИЗМЪ. 


(Поверхность— плоскость). 


Живопись цвфтное пространство. 
Точка, лишя и поверхность суть элементы прост- 
ранственныхъ формъ. 
порядокъ въ которомъ они помфщены возникаеть 
изъ ихъ генетической связи. 
простЪйшЙ элементъ пространства есть точка- 
слфдъ ея—есть линия. 
слфдъ линш поверхность. 
этими 3-мя элементами исчерпываются вс прост- 
ранственныя формы. 
слфдь прямой лини есть плоскость. 


Быть можетъ не парадоксомъ будетъ сказать, что живо- 
пись лишь въ ХХ вЪкЪ стала искусствомъ. 

Лишь въ ХХ вфкЪ мы стали имфть живопись какъ ис- 
кусство—ране было искусство живописи, но не было живо- 
писи-Искусства. Принято называть, питая нЪкоторое снисхо- 
дительное сострадаше къ безконечнымъ затратамъ на музеи— 
Эту Живопись (до ХХ вЪка)—Старой Живописью, въ отличе 
от Живописи Новой. 

Эти опредфленя сами собой указываютъ какъ всЪми, 


_ даже самыми Темными и неинтересующимися Духовностью, 


уже постигнута безконечная пропасть, павшая между вчераш- 
ним и сегодняшним днем живописи. Безконечная пропасть. 
Вчера мы не имФли искусства—Сегодня у насъ есть искус- 
ство. Вчера оно было средством, сегодня оно стало цЪлью. 
Живопись стала преслЪдовать лишь Живописныя задачи. Она 
стала жить для себя. Жирные буржуа— оставили художника 
своим позорным внимашем и вот этот магъ и чародЪй имет 
возможность уйти къ заоблачным тайнам своего искусства. 
Радостное Одиночество. Но горе тм, кто пренебрегает 
свЪтлыми родниками откровевй высшихъ настоящаго дня. 
Горе тЪмъ, что отказываются оть глазъ своихъ, ибо Ху- 
дожники сегодняшняго дня—вЪ ие очи человфчества. Горе 
тъмъ, что довфряют своей способности, не превосходящей 
таковую достопочтенныхъ кротовъ!.. Тьма пала на души 


ИХЪ... 


96 
Живопись. ставъ самоцфлью, сама въ себЪ нашла безко- 
нечное количество далей и устремленй — И предъ удивлен- 
ными глазами случайныхъ зрителей, хохочущихь на совре- 
менныхъ выставкахъ (уже съ опаской и почтешем) развер- 


- Нула такое количество различныхъ теченй —Что одного ихъ 
перечисления сейчасъ бы хватило для цфлой крупной статьи. 


Можно смФло сказать, что предфлы Этого искусства Сво- 
бодной Живописи расширены за 10 лфт ХХ вЪка такъ, какъ 
не мнилось за все время существован!я ея прежняго! 


Между этими течешями Новой Живописи самое Эпати- 
рующее глазъ зрителя представляет Направлеше, опредфлен- 
ное словом Кубизмъ. 


Теоретическимъ обосновашемъ какового я сейчасъ и хочу 
заняться—тфм самым Поставивъ растерявшееся сужден!е со- 
временнаго „почитателя“ искусства на твердую и болфе, ме- 
нЪе в5рную почву. 


Изслфдуя творчество прежнихъ живописцев наприм$ръ 
Гольбейна и Рембрандта, мы можем вывести сл5дующя по- 
ложеня. Эти 2 художественныя темперамента природу пони- 
мают: Первый главным образомъ какъ лин!ю. 


Второй какъ извЪстный комплексъ св$тотфни. Если для 
перваго краска является лишь трудно упразднимымъ, по 
традищи, пособйемъ къ рисунку (контуръ), то для второго 
рисунокъ, (контуръ), лин!я являются непр!ятной особенностью 
искусства его времени. Если Рембрандт беретъ въ руки иглу, 
то его рука спЪшитъ провести цфлый лЪсъ лин, чтобы въ 
этомъ дымномъ пятнф офорта исчезло „кратчайшее разсто- 
яше между двумя точками“ Первый преимущественно Рисо- 
вальщикъ. Рембрандт—живописецъ. 


Рембрандт: колорист, импрессюнист, Рембранд — чув- 
ствуеть плоскость — краски. Но конечно оба являются 
Слфпымъ Орудемъ вещей — оба понимают живопись какъ 
средство, а не 'какъ самоцфль—и у нихь сознательно не вы- 
явлены главные основы Современной Новой Живописи (такъ, 


какъ это мы видимъ у современныхь лучшихь худож- 
НИКОВЪ). 


ТЬ составные элементы, на кои живопись по существу 


своей натуры распадается: | ливня 
П поверхность. 
(матемалическое поняте см. эпиграф.) 
Ш цвЪтъ 
ГУ фактура (характеръ поверхности) 
См. ст. фактура. 

Ги Ш элементы являлись достоянемъ особенностью, до 
извЪстной степени, и старой живописи. Но Ни ПУ есть ть 
дивныя страны, открыт!е въ природЪ коихъ принесъ намъ 
для Живописи—лишь сегодняшн!й день ХХ вБка. Раньше жи- 
вопись Лишь видфла, теперь она Осязаетъ. Раньше она изоб- 
ражала предметъ въ 2-х изм5реняхъ— теперь открыты болЪе 
широк!я возможности... *) Я не говорю здфсь о томъ, что 
принесет нам ближайший день, (что и теперь уже найдено 
такими художниками какъ П. П. Кончаловск!й, Чувство 
Зрительной взсомости.— Чувство Аромата цвЪта. Чув- 
ство длительности цвфтового момента... (И. И. Маш- 
ков.) 

Я уклоняюсь отъ увлекательной задачи набросать планъ 
этого. вдохновеннаго шествя по пути раскрытыхъ тайнъ и 
возвращаюсь къ своему предмету, 

Чтобы быть въ состоян!и понимать Живопись искусство 
Новую Живопись—необходимо стать на ту точку въ отно- 
шени къ природЪ, на которой стоит художникъ.—Надо Усты- 
диться — элементарнаго — взгляда бездарныхъ подростков на 
природу—этого исключительно фабульнаго, анекдотическаго 
отношен!я! Надо помнить, что для Художника, для живописи— 
природа является Исключительно объектомъ зрительнаго 
Ощущеня. Дъйствительно — зрительнаго ощущения утончен- 
наго и неизмЪримо, сравнительно съ прежнимъ, расширеннаго 
ассошативной способностью челов$ческаго духа, но уклоня- 
ющагося отъ идей грубо—посторонняго типа. Живопись теперь 


>) Интересныя попытки такого расширешя обычных методовъ изобра- 
жешя дает Живопись—мало отм$ченной до сих поръ русской критикой 
Александры Экстеръ. 

Убфдительно поставленные вопросы разрёшеня пвфтовой инструмен- 
товки, чувство плоскости и неустаннато протеста против изжитых форм 
ставят ее въ ряды наибол$е интересных современ. художников. 

* 1 


98 


оперирует въ ей единственно доступной области Живопис- 
ныхь Идей— Живописныхъ представлений. Вытекающихъ и за 
рождающихся на этихъ Элементахъ зрительной природы, кои 
могутъ быть опредБлены 4 пунктами нам$ченными выше. 
ЧеловЪкъ, лишенный Живописнаго пониман!я природы, 
глядя на пейзажъ Сезанна „дом“ понимает его чисто анекдо- 
тически 1) ‚„домъ“ 2) горы. 3) деревья 4) небо. Между т5мъ, 
какъ для художника существовали [ Линейное построеше 
П (не вполнЪ осознанное) плоскостное и Ш красочная инстру- 
ментовка. для художника были извфстныя лиНи, идущя 
вверхъ, внизъ, вправо, влфво, не было дома, деревьев... а 
были пятна извЪстной красочной силы, характера И. только 


И прежняя Живопись, иногда, какъ будто, была не да- 
лека отъь пониман!я природы какъ Лин! и (извЪстнаго харак- 
тера, извЪстнаго напряжен!я) и цвфта (природа какъ 
рядъ красочныхъ пятен—это относится Только къ Импрессю- 
нистамъ конца ХИХ в.)—Но Она никогда не задавалась цлью 
изсльдованя природы зрительной съ точки зръшя ея по- 
верхностной сущности. Понимаше всего, что мы видимъ, 
только как рядъ извфстных опред$ленныхъ Сченй различ- 
ныхъ Плоскостей поверхностей возникло лишь въ ХХ вЪкБ 
под общим именем Кубизма. Как и все, кубизм имет свою 
истор ю.—Возможно вкратцф указать источники этого зам$- 
чательнаго течения. 

1. Если Греки, Гольбейнъ являются какъ бы первыми, 
кому была доступна лин1я (сама по себЪ). р 

И. Если СвЪто—тЪнь (какъ колорит)—фактура—поверх- 
ность-—мерещились Рембрандту. 

Ш то Сеганну можно приписать первому догадку о томъ— 
что на природу можно смотрЪть какъ на Плоскость, какъ на 
поверхность (плоскостное построене). Если лин!я СвФто т$нь, 
окраски были извфстны и ране, то Плоскость, поверх- 
ность были открыты лишь новою живописью. Также, какъ 
только теперь была постигнута, вся неизмёримая важность 
Фактуры въ живописи. 

Переходя къ боле детальному разсмотрфню Образцовъ 
плоскостнаго изсл5дованя природы въ картинахъ создан- 
ныхъ современными художниками—переходя къ н5которымъ 


2 м < 5 ‘ еси о С 
$ г" у 
и о 


немъ можно обозначить „летутные народы“. „Летавное об- 
щество.^, 

„Опасности летобы“ (учоба, злоба), какъ явлеше людской 
жизни. Летоба—воздухоплаван!е какъ проявлене дФятельно- 
сти жизни. Е 

„Летъли,“ всяк снарядъ летательный (свирЪль) качели 
„Блерю перелетЪлъ на своихъ летеляхъ Ламаншъ.“ 

„Необходимое для него летло въ смыслЪ снасти (весло) 

Летины (имянины) ‘дель полета, мы были на летинахъ; пер- 
вины летинъ. 


5 


„Летало“—аваторъ извЪстный за границей летало Гюйо. 

Летачество. „Летская дружина“ „Летья година.“ 

Летьба—мЪсто и дЪйстве полета—воздухпл. паркъ 

Летьбише—аэродромъ. Летьбищенская площадь. 

Летище, летовище— снасть. и воздухо плавательнае при- 
боръ. вообще мЪсто связанное съ полетомъ. 

Леталище-— леталище костюмъ летока. 

Летня—корзина для летоковъ. 

Лётка (однолётка,) дрожки—двуколка машина воздухоплав. 

Летка Блерю. пятилетка 

„Двукрылка“ 

„Небесные казаки“—воздушное казачье войско. 

Летежная выставка. 

Летистый снарядъ - 

Летизна—способность летЪть 

Летоука—учене о полетахъ: леторадость. Летожалость 

Летоужасъ. Лей богь—Стрибогь— богъ воздухоплавашя. 

Летучий полкъ—воздушная дружина. 

Летомая высота—высота возможнаго подъема. 

„Летлый заводъ“ летлый снарядъ. 

Летлая рька—воздушныя теченя, пути полета. 

Лето, летеса—д$ла воздухоплаван!я 

„Русскя летеса“ Летесная будущность. 

Корни парить, рЪять годны для снастей тяжелЪе воздуха. 

Воздухо-паритель. Парежъ длился не долго. 

паривый Начались парины въ воздухЪ надъ летьбищемъ 

Леточь (свфточь)—воздухопл. приборъ 

„Тат. взлетьлъ на своемъ леточЪ“. 


112 


Парило—снарядъ для парешя въ воздухЪ 

(планеръ) 

Парьба. Паручесть. Парины 

Взмывъ (взмывать) время устремлен я къ верху. 

Сторъ время наибольшаго развит!я скорости въ полеть 

Р»ялка—снарядъ для рФяня. 2 

рьйбище—мЪсто движешя въ небЪ. 

Рьюнъ рЪйочь приборы для рЪян1я. Р$язь. 

НеборЪязь 

Неборфнь— путь въ небЪ. 

Махь разстояне пробЪгаемое прибоомъ въ одинъ тол- 
чекъ крылй. Крыломахъ — летящий съ 


ГИ. ВЗОРЪ НА 1917 годъ 


Испан!я 711 Египетъ 672 
Росся 1237 Кареагенъ 146 
Вавилонъ 587 Авары 796 
Герусалимъ 70 Византия 1453 
Самар!я 6 по Р. Хр. Серб1я 1389 
Индия 317 Англ1я 1066 
Израиль 723 Корея 660 
Римъ 476 Индия 1858. 
Гунны 142 Индия 1526 
Египетъ 1517 Гудея 134 
Вандалы 534 Н5кто 1917 
ЖА, 
ИЗТОРИЧЕСКАЯ У и 


ОГЛАВЛЕНИЕ. 


Велимиръ Хлфбниковъ 5—57. 
Бенедиктъ Лившицъ 59—64. 
Николай Бурлюкъ 65—73. 
Давидъ Бурлюкъ 75—78. 

В. В. Кандинсюй 79—83. 

А. Крученых 85—88. 


Владимир Маяковскй 89—92. 


Н. Бурлюкъ и В. ХлЪбниковъ 983—112. 


а 28 


> И _ 
а к 
в > 
ее 


лье Е, 
= 
© пах 


ее т 


ТЫ 
УИ ИНН Н > ,: 
за ен: ` -*’ ‚же 5 тн 
| : И маны , НЕЕ. ЕН 
КОИ ыНА а х$ .* у $4 * ар 4 Е `* 
‚= м 6% % ч = пы 7 |. 
На СИ | | ВЕСОВ аТНИЕ у 
> 4 ‚, . а: ты " 3 7 $ “ 
$ Ч ча ры ., у 
-.# а ей» 
” 
> 


: о ;: 


ое 
чм чч А+ 


ииум 
ЕЯ 


реа. 
р {1 
Зи 


аЕРРЫЕЯ т 
ия важ <. В: 
ен 

ин 

ЗЕЕЫ 


>. 


Се 
Е ЕН 
г 


дима 4 = 


тя чм 
реже 


: 
ее: = 
== а 
ня: 
ее ее ря #: 
а 
=. . 
ее + РА 


НА Воы 


$» 
— 3». 


=; . 
Не пе: 


Е: 


НО 


ет = + : =>: 
хана коса 
= у я 582125 
5: Ы { ЕЯ вех к 
^ че як, о ый =: 
- ° 
лем 


те 
= 


ОН 


нь рта 
дея = |. 
= сть РС о, 
жж еее $ 
„= и 39 Г 
Чада” = 
= НЕО еры